— Вы заранее договаривались с сестрой, во сколько ей приехать?
— Приблизительно. У нее были свои дела, освободиться она должна была в районе восьми вечера и сразу приехать за нами.
— Так и было?
— Да, я же вам говорю, что Лариса приехала немного позже восьми.
— Скажите, а вы знаете Ольгу Данилину?
— Конечно! Юра же собирался на ней жениться.
— Она вам нравилась?
— Да, хорошая девушка. — Звонарев загрустил и тихо добавил: — Они с Юрой были отличной парой.
— А бывшую невесту своего друга вы знали?
— Вы имеете в виду Юльку?
Наполеонов кивнул.
— Так она не была его невестой.
— А кем же она ему была?
— Никем. Просто встречались.
— И были в близких отношениях?
— А кто сейчас не в близких? — усмехнулся Звонарев. — Она Юре проходу не давала.
— Значит, вам Юлия Лопырева не нравилась?
— Нет, — Звонарев решительно покачал головой.
— А как вы думаете, она могла бы убить Ставрова?
— Такая запросто могла бы. Но прошло много времени после их расставания. И если уж убивать, то Юлька скорее убила бы Ольгу. Юру-то ей зачем убивать? Она его окольцевать мечтала.
— Могла, например, из мести. Не мне, так не доставайся никому…
— Мелодрама у вас какая-то получается, товарищ следователь.
— А вы не верите мелодрамам? — невольно улыбнулся следователь.
— Нет, они для кумушек, которым делать нечего.
— И как вы думаете, кому в таком случае мог помешать ваш друг?
— Никому.
— Но его кто-то убил.
— Какой-то залетный грабитель.
— По словам Ольги Данилиной и Веры Валентовой, в доме ничего не пропало.
Звонарев пожал плечами.
— Скажите, перед тем как покинуть дом Ставрова, кто-нибудь протирал посуду на столе? — спросил Наполеонов.
— Я не понял… — опешил Звонарев.
— На столе стояла посуда, из которой вы ели и пили?
— Стояла, конечно.
— После завершения трапезы ее кто-то вытирал?
— Нет, конечно! Это же бессмысленно! — В глазах Звонарева застыло непонимание.
— Не скажите…
— Что вы имеете в виду?!
— Может быть, один из вас на вашей дружеской пирушке поссорился со Ставровым и в пылу ссоры…
— Да вы что! — перебил следователя Звонарев. — Нас с Валеркой, что ли, подозреваете?!
— Ну…
— Во-первых, как вы себе представляете одного из нас, в окровавленной одежде садящегося в машину Ларисы?
— Было темно…
— Не до такой степени! И в салоне-то есть свет! — возмущенно произнес Звонарев. — Вы можете Ларису спросить!
— Если понадобится, спросим.
— К тому же, если на одежде кровь, она может попасть и на что-то в салоне автомобиля, на те же сиденья, например, — голос свидетеля стал сердитым. Наполеонов ничего не ответил. Звонарев продолжил:
— А во-вторых, когда мы уже расставались и ждали лифт, Юра стоял на пороге, из подъехавшей кабинки вышла какая-то тетка со здоровенным бульдогом, заметьте, без намордника!
— Кто, тетка? — заинтересовался следователь.
— Бульдог! Мы вошли в лифт, а тетка разговаривала с Юрой. И был он живой!
— Вы не знаете, из какой она квартиры?
— Нет. Но не думаю, что в доме много бульдогов.
— Резонно. А вы не слышали, о чем эта гражданка разговаривала с вашим другом?
— Когда мы заходили в лифт, она говорила, что у какого-то Пуси диарея. А дальше я не слышал.
— У Пуси?
— Сейчас как только своих мужей дамочки не называют, — фыркнул Звонарев.
— Не думаю, что дама стала бы обсуждать с вашим другом состояние стула своего мужа. Скорее всего, Пуся — тот самый бульдог, который вам не понравился.
— Как-то не похож он на Пусю, — недоверчиво произнес Звонарев.
— Это с вашей точки зрения. Вы видите в этой собаке чудовище, которое может тяпнуть, а для своей хозяйки этот бульдог — обожаемое существо, вызывающее умиление.
— Может, вы и правы, — вздохнул Александр, — я не разбираюсь в психологии собачниц.
— Что ж, — сказал следователь, — пока у меня больше нет к вам вопросов, вы можете быть свободны.
Дойдя до двери, Звонарев внезапно остановился: — А я могу задать вам вопрос?
— Можете…
— Вы найдете того, кто Юру?
— Приложим все силы.
— Найдите, обязательно найдите! Юра был очень хорошим человеком! Его нельзя было убивать!
— Убивать никого нельзя, — ответил следователь.
Звонарев кивнул и скрылся за дверью. Через полчаса должен был прийти Валерий Тропинин.
Шура достал из ящика стола банку растворимого кофе, сахар и включил электрический чайник. Он еще недопил первую чашку, как в дверь постучали.
— Войдите.
— Вы меня вызывали.
— Тропинин?
— Да.
«Свидетели просто рвутся к общению со следователем», — с иронией подумал Шура, а вслух сказал: — Заходите, раз пришли. Кофе хотите?
— Нет, спасибо.
К сожалению, ничего нового от Тропинина следователю узнать не удалось. Ему, как и Звонареву, нравилась Ольга Данилина, и он искренне радовался предстоящей свадьбе друга. Юлию Лопыреву охарактеризовал как бездельницу и истеричку, которая ищет шею, на которую можно сесть и свесить ножки. Упомянул и даму с бульдогом, заметив, что на ней был плащ, отороченный норкой, и это в довольно теплый вечер.
На вопрос следователя, протирали ли они посуду, стоящую на столе, перед тем как покинуть дом, Тропинин ответил вопросом: — Это еще зачем?
