Боб усмехнулся в ответ, потерся членом о живот Джесси и толкнул вперед бедра. Он хотел отвлечься от распирающего давления в заднице, но получилось наоборот, он лишь сильнее подставился, позволил Джесси войти глубже. Угол проникновения изменился, и от следующего толчка Боб вскрикнул и захлебнулся воздухом. Ему казалось, он потерял контроль над своим телом. Но почему-то это не пугало. Наоборот, казалось, естественным и правильным. Тем, чего он всегда хотел. Словно со стороны Боб услышал свой стон. Неужели это он стонет так жалобно, протяжно и пошло? Ни одна шлюха, которую Чарли приводил домой, так не скулила.
Не переставая улыбаться, Джесси прижался лбом ко лбу Боба. Мышцы Джесси под пальцами Боба окаменели от напряжения, кожа стала влажной и скользкой от пота. Джесси наращивал темп, скалился и обжигал губы Боба горячим дыханием. Боб не мог перестать стонать. Вместо вдохов у него получались стоны. Он сам не заметил, как закинул ноги на поясницу Джесси и крепко сжал коленями его бока.
Никогда в жизни Боб не кончал так бурно. Все что он знал - дерганные движения своей руки, все что умел - спустить себе в кулак. Но теперь Джесси прижал его член к животу и одновременно накрыл ладонью поджавшиеся яйца. Он дополнил давление толчком внутри, и Боб забрызгал себя спермой. Оглушенный оргазмом, он не почувствовал, как Джесси излился внутри, пришел в себя лишь, когда член Джесси выскользнул из него.
Джесси лег рядом на узком диване и положил голову Боба себе на плечо. Боб обнял его и уснул.
Он проснулся от холода. Голые ноги покрылись гусиной кожей. За окном сгустились сумерки.
В свете электрических ламп кожа Джесси выглядела желтой, а шрамы на его груди - синими. Боб коснулся одного из них губами. Кожа Джесси показалась ему неправильно холодной. Захотелось согреть ее. Боб приподнял голову, заглянул Джесси в глаза, прочитал в них разрешение и снова поцеловал его шрам, подул на сосок, прижался губами. Некстати Боб вспомнил, как в детстве мама целовала его синяки и царапины. Глупое сравнение, Боб никогда ни с кем не стал бы им делиться, но ему нравилось об этом думать так же сильно, как согревать дыханием кожу Джесси и целовать его шрамы.
Джесси погладил его по волосам, провел пальцем от виска до уголка губ.
В окно ударилась птица. Боб ощутил тревогу.
- Поезд снова едет, Джесси, - прошептал он.
- Да.
- Что случилось? Разве обычно ты не забираешь добычу и не уезжаешь раньше, чем он тронется?
- Ты спал у меня на плече. Я не хотел тебя будить.
- Я помню ограбление. Помню Вуда и Эда, человека в черном, который стрелял в тебя. Потом...
- Я вынул из тебя пулю и подарил ее тебе, - Джесси довольно потянулся.
- Где твои люди?
- Они ушли.
- Я помню, что Вуда убили.
- Это было очень похоже на убийство. Но десять человек видели, как у него из глаз, носа и рта сама по себе полилась кровь.
Боб непонимающе моргнул. Джесси вздохнул, осторожно отодвинул его в сторону и сел. Он поднял с пола одежду, надел рубашку и передал Бобу его вещи.
- Мы должны сойти на следующей станции, Боб.
- Но...
- Не могу понять, где мы, - Джесси подошел к окну и прищурился. - Ночью все выглядит одинаковым. По моим расчетам мы где-то около Техаса.
- Я не могу сойти с поезда.
- Еще как можешь, Боб, - Джесси застегнул на поясе кобуру. - Неведомая дрянь, что убила Вуда, убила еще пятерых пассажиров за последние сутки.
- Но ты сказал, что у него из глаз, носа и рта пошла кровь...
- У них тоже. Это похоже на эпидемию или разозленного духа, если бы я в них верил.
Боб свинтил крышку с бутылки с водой, смочил полотенце, вытер засохшую сперму с живота, медленно застегнул штаны и заправил в них рубашку.
- Джесси, - начал он осторожно.
- Я вижу огни города, - Джесси прислонился щекой к окну. - Пора.
Паровоз издал предупредительный гудок.
- Я не могу сойти с поезда, - Бобу наконец удалось привлечь внимание Джесси. - Я с двенадцати лет не покидаю поезд. Я семь лет не сходил на землю.
- Почему?
Опустив голову, Боб посмотрел на свои руки и почувствовал страх, отвращение и жалость к себе.
- Проклятье. Пророчество. Не знаю, как это назвать. Старый индеец сказал моему отцу, что я стану убийцей. Кого-то предам, кого-то убью. Кого-то, кого буду любить больше всех на свете.
Джесси усмехнулся и покачал головой.
- И ты поверил?
- Да.
- Заебись, - Джесси выдохнул, взял Боба за локоть и вздернул его на ноги. - Пошли.
Джесси распахнул дверь. В коридоре было пусто. В грузовом вагоне мычали коровы. В пассажирском кто-то играл на гитаре.
- Ты не понял, Джесси. Я умру, если сойду с поезда, - Боб слабо сопротивлялся.
- Я сам тебя прибью, если ты еще раз заговоришь о глупых проклятьях, - Джесси встряхнул его и прижал к себе.
Боб услышал, как бьется сердце Джесси и перестал волноваться. В конце концов, так ли важно, что произойдет дальше?
За окнами показался город. Поезд начал торможение. От лязга железа у Боба заложило уши. Джесси распахнул двери раньше, чем поезд полностью остановился. На перроне горели три фонаря. Около деревянной будки вокзала стоял сторож и мусолил в руке сигарету.