Это была прекрасная маркиза. Глаза ее светились таинственно-зовущим светом. Шарлотта медленно сняла белую как снег шелковую рубашку. Аксель взглянул на нее, обнаженную, неописуемо красивую, желанную и, вскочив с кровати, пошел ей навстречу. Мужчина и женщина встретились на середине комнаты. Он лихорадочно шептал ей слова любви, осыпая нежное лицо бешеными поцелуями:
― Ты так прекрасна! Я так скучал все это время! Нельзя же быть такой жестокой! Я так хочу тебя, моя любовь, так сильно, что ты не можешь себе представить!
Как раз это молодая женщина и могла представить. Она тосковала о нем три долгих года, жаждая его объятий, жарких поцелуев, ощущения восхитительного слияния. Как ей хотелось хотя бы один раз встретиться с ним, чтобы он любил ее, погасил тоску в сердце, согрел душу. Она почувствовала, что Аксель еле сдерживается, чтобы мгновенно не овладеть ею, но очень хотелось его нежности. И Шарлотта сама томно прильнула к его губам.
В раскрытое окно заглянуло любопытное ночное светило и озарило обнаженные тела сумеречно-бледным светом. Обнявшись, любовники слились в страстном поцелуе. Этот жаркий поцелуй, преисполненный сладострастия и неги, никак не мог закончиться. Аксель запустил руку в буйную копну медовых локонов и удерживал ее голову, чтобы вдоволь насладиться сладким ртом. Когда его жадный язык раздвинув зубы, проник вглубь, Шарлотта ответила с неистовой пылкостью, прикусывая его нижнюю губу, поглаживая его зубы. В ответ Аксель поймал губами игривый язычок и стал чувственно его сосать. Тяжелые горячие руки, поблуждав по восхитительным изгибам талии, поласкали впалый живот и сжали упругие ягодицы. Чтобы полнее слиться с любимым, Шарлотта приподнялась на цыпочки и прижалась животом к его твердому как сталь естеству. Кровь в жилах Акселя закипела так бурно, что, подхватив возлюбленную на руки, он, сразу же устремился к кровати. Он так долго мечтал о ней, так хотел ее, особенно после их встречи на пиру, что уже не мог остановиться. Но его дикое нетерпение и неутоленное желание овладели также и Шарлоттой. Она вскрикивала, изгибалась в его руках, терлась пышной, молочно-белой грудью об его грудь, твердую и мускулистую, ― и Аксель потерял голову. Они рухнули на постель, и граф, утратив над собой контроль, рывком раздвинул стройные ноги, и с хриплым рыком овладел любовницей, ворвавшись в нее, как дикий варвар ― жадно, необузданно и напористо. Аксель сорвался в стремительный, мощный ритм; мелькнула запоздалая мысль, а не причинил ли он ей боли, но тут же исчезла, ― ее сладострастные вопли показали, что Шарлотта вполне разделяет его желания. Она льнула к нему, обвивая ногами его бедра, царапала своими коготками влажную от пота бугристую спину, ахала и стонала после каждого рывка раскаленного фаллоса. Аксель, чувствуя приближение наивысшей точки экстаза, приподнялся и, подхватив ее под ягодицы, навис над ней, его движения были резкими и точными. Выгнувшись, Шарлотта вцепилась в его плечи, упиваясь его неистовыми толчками, ― они возносили ее к вершинам экстаза, даря изысканно-сладостное наслаждение. Охваченные дикарской страстью, слившись в единое существо, они двигались вместе в вечном как жизнь ритме и кончили тоже вместе, одновременно, содрогаясь от невообразимого, божественного блаженства. Аксель, не выходя из нее, мгновенно перевернулся и, уложив любовницу на себя, обхватил ее руками, продолжая стискивать ее, властно, грубо, повелительно.
Фора Монтэ
Жилище колдуньи с трудом отыскали в одном из дремучих лесов, окружавших замок Силекс. В последние годы такие люди подвергались преследованиям, и они затаились вдали от обжитых мест. Любимой служанке графини Виолетты пришлось долго и осторожно выспрашивать и выведывать, пока удалось найти женщину, умеющую колдовать. Вопреки сложившимся у людей представлениям, знахарка была далеко не старухой, а наоборот, привлекательной женщиной, примерно лет сорока. Она осторожно прошла по мощеному двору, с интересом рассматривая высокие стены замка, увешанные многочисленными галереями и лестницами. Служанка взяла ее за руку и увлекла в прохладные коридоры, где гостья быстро бы заблудилась без ее помощи, в отличие от лесных чащ. Наконец, они вошли в комнату графини, и женщина, не дожидаясь приглашения, уселась в кресло, поправляя длинные, с легкой сединой, распущенные волосы с вплетенными в них несколькими узкими косичками.
Ее светло-серые глаза смотрели на Виолетту со вниманием и участием. Жена графа выглядела плохо. По мучнисто-белому лицу блуждал испуганно-отрешенный взгляд. Видимо, женщина сильно нервничала, и оттого непрестанно переставляла попадавшиеся ей под руки предметы. О своей внешности Виолетта давно позабыла, и даже ее синее бархатное платье, по недосмотру прислуги, было подобрано плохо к ее бледному лицу. Рука колдуньи мягко легла на ладонь графини, потянувшейся было к гребню, лежавшему на столе.
