– Ты создала это место в своем воображении, будучи еще маленькой девочкой. Создала, потому что нуждалась в утешении, возможно, ради общения с отцом. А за его гибелью последовали и другие несчастья, когда ты вернулась в замок после встречи с ним, верно?
Хейд молча кивнула, не в силах описывать подробности того, что происходило в зале замка много лет назад. Очнувшись, Хейд поняла, что лежит в луже крови, рядом с Коринной, чье тело пронзили мечом. В зале раздавались крики ужаса и боли, а Эллора с Берти, крепко связанные, рыдали в углу. Минерва же лежала рядом с ними, бесчувственная, но живая.
И повсюду расхаживали огромные норманнские воины и наёмники с окровавленным оружием в руках.
– Сикрест был почти уничтожен, – прошептала Хейд.
– Теперь понятно, – кивнул Фаро. – В детстве ты связывала свой дар прозрения с произошедшей трагедией, а это место навсегда запечатлелось в твоей памяти как символ смерти и печали. – Немного помолчав, Фаро спросил: – Ты ведь отвергаешь этот свой дар, не так ли?
– Во всяком случае, раньше отвергала, – прошептала Хейд. – И теперь я понимаю, по какой причине. Ведь столько горя, столько смертей… И возможно, я чувствовала себя виноватой.
– Наверное, чувство вины и мешало тебе все эти годы пользоваться своей силой, – заметил Фаро. – И оно же побудило тебя взять на себя ответственность за все происходящее вокруг.
– Да, вероятно, – согласилась Хейд. – А ты, кажется, предупреждал меня, говорил, что я не в ответе за то, чего не могу изменить.
Фаро молча кивнул.
Хейд с вздохом пробормотала:
– Но почему же я снова и снова возвращаюсь в то место, которое так меня пугает?
– Потому что таким способом ты, сама того не сознавая, пытаешься постичь свой дар, постичь то древнее знание, которое заперла в тайниках своей души еще в детстве.
– Похоже, я забыла, как пользоваться своим даром, – призналась Хейд. – И меня это пугает.
Фаро улыбнулся и поднялся на ноги.
– Куда ты? – спросила Хейд.
– Ты уже получила ответы на свои вопросы, поэтому больше во мне не нуждаешься. Я ухожу.
И тотчас же фигура Фаро стала мерцающей, похожей на призрак.
– Мы скоро снова встретимся, Хейд.
– Постой, но как же я…
– Ты уже знаешь ответы… Уже знаешь… – Голос Фаро становился все слабее, его удалявшаяся фигура делалась все меньше, и вскоре Хейд осталась одна под деревом.
Но теперь, даже оставшись в одиночестве, она уже не чувствовала себя слабой и беспомощной. Руки и ноги все еще болели, но в то же время возникало ощущение, что все ее тело наполняется силой и энергией. И по мере того как она наливалась этой энергией, трава становилась все зеленее, а солнце – все более ласковым.
Поднявшись на ноги, Хейд выпрямилась во весь рост и осмотрелась. И тотчас же поняла, что сумеет справиться со всеми трудностями, потому что они уже не казались непреодолимыми. Да, она непременно справится…
«Тристан, любовь моя», – мысленно прошептала Хейд.
И в тот же миг глаза ее закрылись, и душа ее возвратилась в тело.
Она очнулась внезапно – будто ее сбросили с огромной высоты. И в то же мгновение из горла ее вырвался стон, потому что боль вернулась. Все тело ужасно ныло и болело. И еще сильнее болела голова.
– Миледи… – послышался вдруг тихий женский голос. – Миледи, вы меня слышите? Вы уже проснулись?
– Где я? – Хейд с усилием открыла глаза и увидела перед собой два незнакомых женских лица. – Кто вы такие?
– Вы в Сикрест-Мэноре, миледи. А мы – служанки баронессы Крейн, – сказала одна из незнакомок. – Меня зовут Тилли, а это – Роуз.
Хейд снова застонала и немного приподнялась. Окинув взглядом комнату, она поняла, что находится в Сикресте, в своей бывшей детской.
– Баронесса Крейн?.. – переспросила Хейд.
Но прежде чем служанки успели ответить, раздался ужасающий гул, и Хейд почудилось, что от этого гула задрожали стены замка. «Может, это у меня в ушах так гудит?» – подумала Хейд. И тут же спросила:
– А где Найджел?
– Мы не знаем, миледи, – ответила Роуз. – Но думаем, что замок осаждают. А наша госпожа еще не вернулась!
Тут снова раздался удар в стены, и служанки громко вскрикнули. Хейд же с невозмутимым видом проговорила:
– Мы должны выбираться отсюда. Помогите мне встать.
– О нет, миледи, – задыхаясь, прошептала Тилли. – Вы спали с прошлого вечера, и вам еще нельзя вставать. Баронесса сказала, что ради вашей же безопасности вы не должны выходить из комнаты.
Роуз закивала и воскликнула:
– Да-да, миледи!.. К тому же мы не знаем, кто осаждает замок. Должно быть, какие-то варвары!
– Единственный варвар в Сикресте – лорд Найджел, – заявила Хейд, с трудом поднимаясь на ноги. – А тот, кто осаждает замок, не опасен для нас. Я хорошо знаю все коридоры и переходы, и мы сможем незаметно ускользнуть.
Служанки в нерешительности переглядывались. Наконец Тилли сказала:
– Мы боимся, миледи… Да и баронесса запретила нам уходить.
– Что ж, оставайтесь, если хотите. А я не знаю вашу баронессу, поэтому не стану подчиняться ей.
С трудом удержавшись от стона, Хейд заковыляла к двери. Ноги так болели, будто она ступала по осколкам стекла. Повернувшись к дрожавшим от страха служанкам, Хейд спросила:
