— Я понимаю гораздо больше, чем вам кажется, — возразил Тристан. — А вот вы совершенно не понимаете самого главного: здесь, рядом со мной, вам нечего опасаться.
— Но я не могу остаться, — прошептала Хейд. — Пожалуйста, отпустите меня.
Тристан наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Они замерли на несколько мгновений, потом он отстранился и сказал:
— Что ж, давайте заключим договор. Дайте мне слово, что останетесь в Гринли, пока Вильгельм не примет решения. А если после этого вы все равно захотите уехать в Шотландию, то я помогу вам. Согласны, Хейд?
Она долго медлила с ответом. Наконец пробормотала:
— Но ведь глупо оставаться в Гринли, когда Найджел так близко… — Хейд не сомневалась, что Дональд выполнит свою угрозу, если она откажется помогать Найджелу. Хотя, с другой стороны, если Вильгельм все-таки отменит свое решение и Тристан обретет свободу, лорд Найджел уже не будет представлять опасности. Но что в таком случае произойдет с Берти? Позаботится ли о ней ее таинственный возлюбленный — или ее вернут обратно в Сикрест, обреченную на позор и гнев Найджела и Эллоры?
— Хейд, пожалуйста, — Тристан поцеловал ее в уголок рта, — не покидай меня сейчас.
Она закрыла глаза и, прижавшись к нему, прошептала:
— Тристан, я не… не знаю. Видишь ли, все это слишком… — Она умолкла, не в силах найти подходящие слова, чтобы выразить свои чувства.
— Останься хоть ненадолго. — Он снова ее поцеловал. — Останься, а потом посмотрим…
И тут Хейд вдруг почувствовала, что все прежние мысли покинули ее. А тело словно наполнилось силой из какого-то таинственного древнего источника, и сила эта придавала ей храбрости и решительности. «Ну чего, же я боялась? — спрашивала она себя. — Неужели я действительно хотела оставить Тристана?»
Внезапно раздался ужасный грохот, и Хейд, вздрогнув, отпрянула от Тристана. Но он посмотрел на нее с удивлением и проговорил:
— Это всего лишь Баррет. Он вернулся из Сикреста, чего ты испугалась, дорогая?
Хейд сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Да-да, конечно, — прошептала она, отводя глаза. — Ты должен идти.
— Не уйду, пока ты не дашь мне слово, — решительно заявил Тристан. — Мы ведь с тобой договорились? Ты останешься в Гринли, пока не вернутся из Лондона мои гонцы?
Хейд молча кивнула.
— Нет, скажи это, — потребовал Тристан.
— Клянусь, что останусь в Гринли до тех пор, пока не будет получен ответ Вильгельма. А потом ты отправишь меня в Шотландию?
— Да, если ты этого пожелаешь. — Тристан лукаво улыбнулся и прижался губами к ее лбу. Отстранившись, прошептал: — Приходи сегодня вечером ко мне в спальню. Придешь?
Хейд уставилась на него в изумлении.
— О чем ты говоришь? Конечно, не приду!
— Не придешь? А у меня кое-что для тебя есть!
— Не сомневаюсь, — пробурчала Хейд. — Поэтому и не приду.
Тристан запрокинул голову и расхохотался. Потом развернулся и направился к дверям башни.
— Идем, Хейд! — крикнул он, обернувшись. — Клянусь, что не трону тебя, если ты этого не захочешь.
«Беда в том, что именно этого я и захочу, — думала Хейд. — И я ничего не смогу с собой поделать».
— Что же ты молчишь?! — крикнул Тристан, подходя к двери. — Значит, придешь?
— Посмотрим, — ответила Хейд.
— Я буду ждать! — Тристан подмигнул ей и, снова улыбнувшись, исчез за дверью.
— Входи! — раздался голос Солейберт.
Переступив порог, Хейд вошла к сестре. Берти, сидевшая у окна, даже не обернулась, и было видно, что ее что-то тяготит; более того, казалось, что она изрядно похудела.
— Добрый день, сестрица, — сказала Хейд.
Тут Берти, наконец, повернулась к ней и пробормотала:
— Добрый день, Хейд. А я сначала подумала, что это мать.
— Так вот почему ты прячешься в своей комнате, Берти. Скажи, она очень донимает тебя в последнее время?
— И в последнее время, и всегда.
Хейд внимательно посмотрела на сестру и поняла, что та действительно сильно похудела.
— Она сводит меня с ума разговорами о свадьбе и моих будущих обязанностях в качестве леди Гринли, — продолжала Берти.
— Гм… — Хейд устроилась на постели сестры. — Хорошо, что она хотя бы не заговаривает о целомудрии.
Солейберт вспыхнула, и лицо ее осветилось ослепительной улыбкой.
— Хейд, а я все гадала: когда же ты придешь поговорить об этом? — Берти рассмеялась и, поднявшись со стула, уселась рядом с ней. — Так что же ты хочешь знать?
— Хочу знать все! — Хейд тоже рассмеялась.
— Видишь ли, Хейд… — Берти потупилась. — Хейд, я влюблена!
— Я так и знала, — закивала Хейд. — И кто же он?
— Фаро.
Хейд в изумлении раскрыла рот.
— Фаро? Приближенный лорда Тристана?
— Он самый.
— Берти, но как же это случилось?
— Даже не знаю… — Берти откинулась на подушки, и золотистые кудри ореолом окружили ее лицо. — Да-да, не знаю. Ведь мы с ним очень разные, не так ли?
— Да, конечно, — пробормотала Хейд. — А ты действительно его любишь?
— Да, люблю. Хотя совершенно не понимаю, как вес это произошло… — Берти приподнялась, опершись на локоть, добавила: — Да-да, все вышло очень странно… Хотя у меня вдруг возникло такое чувство, что я ждала его всю жизнь, а когда наконец-то увидела, то сразу осознала, что это именно он.
