Все было более чем просто хорошо. Все было невероятно прекрасно, не считая того факта, что родня Алиски объявила мне холодную войну. После развода они запретили мне переступать порог их дома и велели забыть даже их имена. Ромкины были вежливы до холодности, но, по крайней мере, не мешали нам. Я переживал за свою бывшую жену, ведь вся эта ситуация была малоприятна для нее. Но она меня клятвенно заверяла, что я и мой любимый заменили ей всех и вся. А малышка, что должна была скоро явиться на свет, величайший из подарков в ее жизни. И вообще, она нам обязана, а не мы ей.
Вдохновение не покидало меня, ведь рядом был мой муз, который одним лишь своим присутствием давал небывалый подъем творческого восторга, плескавшегося в крови.
Я стану отцом, представляете? Вот прямо сейчас, когда в трубке слышу ее хриплый голос, а Ромка весь на взводе ворчит, я как никогда осознал то, что вскоре на земле появится маленькое чудо с частичкой меня. Моя дочь! Моя маленькая принцесса.
Это было настоящим подарком для нас с Ромкой. Ведь, возможно, в ближайшем будущем мы бы захотели иметь малыша, и пришлось бы искать суррогатную мать, а тут родная и искрометная Лисица подарит нам такое счастье.
— Тш-ш, Ром, я сейчас отпрошусь и примчусь на такси, не переживай, — пытался я успокоить любимого, правда, тщетно. Если он на взводе, то это как минимум жуткое зрелище. И успокоить его о-о-о-о-о-очень трудно. Я так думаю, Алиса родить успеет, а он все еще колотиться будет.
…
Роды были без осложнений, слава Богу.
Сидя на неудобном стуле и держа Рому за руку, я пытался успокоить его, словно он отец, а не я.
— Будешь так напрягать свое лицо, к сорока станешь морщинистым, как старый дед, — поддеваю его намеренно.
— И что, бросишь меня тогда? — ехидно спрашивает. Опа, клюнул…
— Естественно, зачем мне старый хрыч. Найду моложе, — фыркаю, а в глазах бесята плещутся.
Рома… Знал бы ты, как сильно я люблю тебя, так сильно, что порой боюсь спугнуть своим напором. Боюсь задушить силой своих чувств. Я ловил каждый его жест. Малейшее изменение в его лице. Каждую эмоцию. И радость, и грусть. Усталость и злость. Все пытался запечатлеть на фото либо на картинах.
У меня уже около десяти папок, в которых хранилось пара тысяч так точно его фото. А он лишь закатывал глаза, говоря, что я безумен, а после долго исцеловывал с тлеющим удовольствием на дне кофейных очей. Рома… Он все для меня. Он стал моим воздухом. Жизнью… Смыслом.
— А я не сказал, что отпущу тебя добровольно, — оскалился он в ответ. А я уже был готов довольно заурчать ему на ушко, но в этот самый момент нам разрешили войти… Сказав, что родилась девочка под четыре килограмма.
Обратились, кстати, к Роме, думая, что он отец, а меня вообще пропускать к ребенку не хотели, мол, нечего… Уговаривая медперсонал почти полчаса, мы таки добились, чтобы нас обоих пропустили и, войдя в палату, так и замерли на входе.
— Привет… — протянул я, взволнованно подойдя к постели Алисы, на руках которой была малышка.
— Дай ее мне, — в один голос произнесли мы с Ромой. А после, удивленно глянув друг на друга, решили не спорить, а просто посмотрели на нее с рук матери.
— Красавица, — улыбнулся я, сияя от непередаваемых эмоций.
— У нее глазки твои, — прошептал пораженно мой любимый, вглядываясь в личико появившегося на свет человечка.
…
Сразу в глубине души я переживал, что, возможно, нашего с Алисой ребенка Рома будет недолюбливать. Но я ошибся. Он был самым ревностным родителем. Чаще нас обоих вместе взятых улюлюкал над малышкой, лучась удовлетворением, и не мог отвести от нее своих глаз.
— Ее насыщенные синие омуты сводят меня с ума. Твои же глаза на лице маленького человечка. Ее невозможно не любить, родной, ведь она — это ты. Ведь она часть тебя. А твой ребенок — мой ребенок, — искренне сказал он как-то вечерком, когда на его руках спала Майя. Сказал это хоть и шепотом, но с такой теплотой в голосе, что я прослезился. Прослезился от счастья.
Эти слова дороже многого. Дороже громких слов любви. Просто смотреть на его бережную заботу и полные нежной трепетной любви глаза, понимая, что, написав всего одно слово, я приобрел много больше, чем ожидал.
====== ======
От автора: Навеялось песней «IOWA — Одно и то же». Слова взяты из нее. Это просто зарисовка, но по времени это примерно спустя 2 года после эпилога.
POV Женька
Как дельфины, мы уходим в плаванье…
Ища вторую половину,
Ища стабильность, сильную спину,
Я жду опять, когда не будем, как они,
Мы притворяться сильными,
Или бояться быть… некрасивыми.
Одно и то же, нам же нравится одно и то же —
Смотреть в окно, искать людей похожих.
Я стою возле сцены, прямо под ней, всего в паре метров от безумно любимого мной.
