«Гость» улыбнулся, но ничего не ответил. От этой улыбки Дженим почувствовал новый прилив странного жара. «Неужели магия Маммона?» — мелькнуло в голове. С того момента, как он вошёл в свою квартиру, этот жар не покидал его. То место, где Маммон коснулся Дженима… От него, словно пульсацией по всему телу, шла какая-то энергия, от которой становилось немного жарче, чем обычно. Медиум старался не думать об этом, даже перечитал в голове основные заклинания.
— Поверь, для меня нет ничего важнее, чем просто быть с тобой, смотреть на тебя, — грустно проговорило существо. — Мои мотивы чисты.
— Слишком сладкие речи, — пренебрежительно фыркнул Дженим.
Ему было тяжело признать, что каждое слово неизвестного отдалось в его сердце чарующим шёпотом. Как заведённый он прогонял в голове эти слова снова и снова.
— Даже если ты меня отсюда не выпустишь, то я всё равно буду счастлив... Ведь я встретил тебя.
В ту ночь Джениму снова приснился сон с ангелом. Во сне они были в каком-то старинном здании, и Михаил (как теперь называл про себя своего «гостя» Дженим) показывал ему картины, на которых были изображены его братья. Каково же было его удивление, когда он узнал, что Люцифер и Михаил почти на одно лицо. Но потом Михаил рассказал, что, после того как его брат стал падшим, их отец лишил Люцифера белоснежных крыльев, окрасив их в смолисто-чёрный цвет. Во сне всё вокруг было укутано неестественным мягким светом, будто было укрыто лёгким туманом. Дженим толком не смог разглядеть детали сна — словно кто-то нарочно их размазывал.
— Это твой дом, — сказал Михаил, обводя руками замок. — Когда-то давно ты полюбил ангела и попросил Отца сделать тебя человеком, чтобы вы могли быть вместе. Но твой возлюбленный побоялся сложить свои крылья.
— И кто же это? — недоверчиво спросил Дженим.
— Прости меня… — горестно вздохнул Михаил, порывисто обняв его. — Я не могу бросить Эдем, понимаешь?..
— Значит, это был ты. Вот почему всё кажется мне знакомым…
— Я ведь говорил тебе, что знаю тебя с самого твоего сотворения.
В этом сне Дженим чувствовал себя счастливым, будто после долгого пути оказался дома. Михаил обнимал его своими белыми, нежными крыльями. Внезапно перед ними оказался мужчина, похожий на Михаила. Его волосы были такими же светлыми, но красивые глаза — голубого цвета. Крыльев у него не было, поэтому Дженим решил, что это Люцифер. Он предостерегающе оскалился, но мужчина лишь печально смотрел на него, не двигаясь.
— Дженим, — наконец вздохнул он, — ну почему ты выбрал его?
— А кого я должен был выбрать? Тебя? — надменно поморщился Дженим.
— Да, брат, — протянул Михаил, — прекрати. Я победил в той войне. Отступи.
— Низачто! — твёрдо ответил тот. — Я лучше умру, чем проиграю тебе этот мир.
— Видишь, Дженим? — прошептал Михаил. — Я защищу тебя, ведь я ангел…
Дженим проснулся. Какие-то непонятные обрывки воспоминаний крутились в его голове. Где-то, в совсем другом мире, Дженим уже встречал Михаила и любил его больше жизни. А ещё почему-то он сразу понял, что отказался от своих крыльев не из-за любви…
Было что-то в этой истории, чего Дженим никак не мог понять. В нём текла кровь ангела, и он всегда чувствовал зло, но сейчас эта способность будто отключилась. Правду ли говорит то существо из зеркала? Почему-то сердце верило ему. Верило, что это Михаил и что он никогда не причинит вреда Джениму. Верило, что любовь Михаила чиста — ведь он самый что ни на есть настоящий ангел.
***
Четыре дня для Дженима прошли как в лихорадочном бреду — он не ходил на работу, не отвечал на звонки. Бывало, он тянулся к зеркалу, но тут же, очнувшись, отскакивал от него. Михаил снился ему всё чаще. Во снах он любил его, будто дышал только человеком. Перед тем как проснуться, Дженим каждый раз слышал, как Михаил с разочарованным вздохом сетовал, что человеческий сон слишком короток. Медиум понимал, что это может быть и всего лишь магия демона сладострастия, но он ничего с собой поделать не мог.
— Что плохого в том, чтобы любить ангела? — просыпаясь в этот раз, пробурчал он себе под нос.
— Что ты сказал, мой прекрасный? — уже ожидая его в зеркале, улыбнулся Михаил.
— Говорю, что ты начинаешь мне нравиться, — подходя и прикоснувшись к раме, нехотя признался Дженим.
— А ещё пару дней назад ты считал меня дьяволом, — рассмеялся Михаил. Затем он умиротворённо прижался лбом к зеркалу, не отводя взгляда от Дженима. — Я знаю тебя очень давно. Ты прекрасен.
Дженим скопировал движение ангела, и теперь ему казалось, что они обнимаются. Он, представив, что нет между ними холодного стекла, нежно обводил скулы ангела, мечтая почувствовать тепло его сверкающей кожи.
— Чего ты хочешь больше: победить брата или быть со мной?
— Я хочу изменить Фиоре к лучшему, — прошептал ангел, — чтобы ты никогда не грустил. Ведь твоё самое большое желание — свобода для людей.
