Он подносит чашку ко рту и делает еще глоток. Стекло уже снова прозрачно. Букв больше не разобрать. Он наклоняется поближе к окну и жарко дышит на него. Буквы снова становится видно.
– Если кто-то из нас умрет, оставшийся может прийти сюда и подышать на стекло, – говорит он.
Лука шлет Гарду сообщение из школы:
«Чем займемся вечером?»
Сразу же приходит ответ. С экрана мобильника мигает маленький конвертик.
«Я сижу в пивной с ребятами».
Через полчаса она уже стоит перед входом в пивную. Что она им скажет? «Привет, меня зовут Лука, я…» Я – кто?
Она уже столько слышала о них, но ни разу не встречалась – пора уже. Можно подумать, что они ее боятся. Но, наверное, это просто у Гарда какой-то бзик. Иногда она совсем не понимает, что им движет. В куртке жарко, Лука совсем запарилась, а тут еще тяжелая сумка с учебниками. Вся рожа будет красная, не очень-то удачно для первого знакомства. Вот черт. Но она что, не может зайти выпить пива? Уже и не вспомнить, когда последний раз пила, – пару кружечек пропустить будет в самый раз. Вот перед ней дверь, ну, вперед, входим; она заправляет непослушные прядки волос за ухо, делает вдох, собирается с духом и тянет за ручку. Внутри темно, где же они сидят?
Лука останавливается и, прищурившись, вглядывается в темноту зала, пропахшего состаренной древесиной и жареным миндалем. Но не видит их. Вообще ничего не может разглядеть. В углу кто-то, смеясь, провозглашает тост; ее глаза начинают привыкать к темноте в пивной, и она видит, что они сидят в самом углу в дальнем конце зала. На экране телевизора показывают футбольный матч, часть игроков бегает в красной форме, другая – в желтой, на некоторых – синяя; а, здесь три экрана, что, на каждом показывают разные матчи? Вон они там сидят. Гард в самой серединке. Рядом с ним девушка с большими серьгами и ярко-красной губной помадой. У нее густые светлые волосы, подстриженные в форме каре чуть ниже ушей. Одну ногу девушка закинула на колени Гарду. Волосы у нее убраны со лба зеленой полоской в крупный белый горошек.
Это, должно быть, Сэм, она-то ведь «одна из парней». Гард нашептывает что-то ей на ухо, остальные следят за футбольным матчем. Как себя вести, когда транслируют футбольный матч, разговаривать-то можно? Лука понятия не имеет. Осторожно подбирается поближе к их столику, пытается поднырнуть под экран, получается не особенно изящно. Она машет рукой и улыбается Гарду, а так бы хотелось обнять его, пристроиться с ним рядом. Но он сидит так, что до него не добраться; он машет рукой ей в ответ, но свободных мест за их столиком нет. Лука озирается в поисках стула, но, может, лучше сначала познакомиться?
– Привет, – говорит она шепотом, чтобы не помешать болельщикам. Сверху справа что-то выкрикивает комментатор, наверняка что-то важное, вот надо же было ей ввалиться именно сейчас, черт. Никто ее не слышит, никто на нее не смотрит. Лука поворачивается к парню, который сидит к ней ближе всех, и протягивает ему руку. – Привет, я Лука.
Парень ошарашенно смотрит на нее.
– Горшок.
А, так вот как он теперь выглядит. Она машет рукой остальным, улыбается, не хочет подавать голос: комментатор так и захлебывается словами, сейчас явно какой-то решающий момент. Сидящая вокруг стола компания улыбается и в качестве приветствия поднимает бокалы с пивом в ее сторону, потом отхлебывает – похоже, вкусное пиво, Лука предвкушает уже, как первый холодный глоток оросит горло, ей ужасно жарко. Она улыбается девушке, сидящей рядом с Гардом; надо бы подать ей руку и поздороваться, но Луке отсюда никак не дотянуться до нее через весь стол. Девушка же даже не пытается привстать. Гард склоняется к Луке через стол, Лука склоняется к нему – вот наконец-то он ее обнимет!
– На.
Лука застывает. Он тычет ей прямо в лицо ключами от фабричного помещения.
– Чего тебе тут сидеть с нами, футбольными идиотами. Я приду, как только мы закончим.
Лука смотрит на Гарда не шевелясь. Гард улыбается, но не смотрит ей в глаза. Лука не понимает, что это он такое несет? Потом до нее вдруг разом доходит: он не хочет, чтобы она тут с ними сидела.
– А… ну ладно, спасибо.
Она опускает глаза, не в силах посмотреть на него, не в силах смотреть ни на кого из них, берет ключи, быстро выпрямляется. Снова закидывает тяжелую сумку через плечо и устремляется назад, к двери, ни с кем не попрощавшись, даже не поздоровавшись со всеми толком; сумку никак не удается пристроить поудобнее, черт, черт, черт. Лука пулей вылетает на улицу; там идет дождь. Всю дорогу до фабрики она быстро бежит, взлетает вверх по лестнице, отпирает дверь, останавливается посреди этого огромного помещения и осматривается. Тихо, как в могиле, никаких ликующих комментаторов.
Наконец-то фестиваль и выпуск диска с музыкой группы Гарда. И все-таки все не так, как хотелось бы. Совсем, совсем не так.
