И в голове опять всплывают слова Константина Павловича о том, что мне надо бежать пока не поздно. Но даже сейчас мое мнение не изменилось.
Насколько, вообще, есть выбор у влюблённого человека? Где эта тонкая грань между «я принимаю тебя таким какой ты есть, со всеми недостатками» и осознанием того, что человек зашёл слишком далеко?
Никогда не думала, что мое настроение будет настолько зависеть от парня, но приходилось признать, что вместе с отсутствием возможности в любой момент обнять Марата, у меня отсутствует и желание улыбаться.
– Не бери в голову, – Алена всячески пытается подбодрить меня пока я монотонно ковыряюсь вилкой в салате. Гул голосов в кафетерии неприятно давит на черепную коробку и я всячески пытаюсь абстрагироваться в своих мыслях. – Скоро им надоест это обсуждать и они найдут другой повод для сплетен.
– Другой повод? – я недоуменно смотрю на подругу.
– На выходных Киселев устраивает очередную вечеринку. Уверена, кто-то из первокурсниц опять напьется и устроит дикие танцы на столе, так что о тебе все забудут.
– Забудут обо мне? Что ты имеешь ввиду? – ее слова бодрят меня получше кофе и я с ужасом смотрю на ее сочувствующее лицо. – Кто-то распустил обо мне сплетни??
– А ты не знала? – теперь настал через Алены округлять глаза, она даже руку поднесла ко рту, дабы продемонстрировать высочайшую степень удивления. – Я думала ты поэтому такая…
– Какая?
Алена пространственно машет рукой в мою сторону: – Отстраненная, что ли… грустная, в общем.
– Грустная я потому что Марату пришлось уехать по делам, – напоминаю я ей. – И я скучаю.
– Я знаю, детка, – она даже приобнимает меня и заботливо проводит рукой по волосам. – Блин, до сих пор не могу привыкнуть, что моя девочка влюбилась.
– Я сама до сих пор не могу, – улыбаюсь, – хотя, иногда мне кажется, что так было всегда… что Марат был в моей жизни всегда.
Алена мечтательно закатывает глаза и торжественно шепчет:
– Вот она, магия первой любви!
– Так что там насчет сплетен? – напоминаю я, зная куда могут ее завести рассуждения о первой любви. На прошлой неделе она мне рассказывала про мальчика из детского сада, с которым случился ее первый поцелуй, потом про соседа на несколько лет ее старше, а вчера она призналась, что первые настоящие чувства испытала к другу отца в подростковом возрасте.
– Все думают, что ты его бросила и поэтому он не ходит в универ.
– Господи, – вздыхаю я, – им что, делать нечего? Почему именно я его, а не он меня, интересно?
– Потому что Грушевский рассказал тебе, что Марат нищий.
– О Боже… но это неправда. Тем более, я давно знала, что счета его отца арестованы. Это же бред!
– Я знаю, знаю, – подруга продолжает успокаивающе поглаживать мою руку. – Сплетни редко имеют что-то общее с реальностью. Ленка вообще утверждает, что Марат понял, что ты слишком меркантильная и сам бросил тебя. Правда, ей никто не верит. Логики в этом маловато, если он изначально типа повелся на твои бабки…
– Даже не знаю какая из версий лучше, – закрываю лицо ладонями.
С удовлетворением замечаю, что кроме раздражения эта информация во мне ничего не вызывает. Еще несколько месяцев назад я бы со стыда сгорела, если бы кто-то вздумал распускать сплетни обо мне. А сейчас… я немного злюсь, мне обидно за Марата, но в целом, я понимаю, что мне абсолютно наплевать. Рано или поздно Марат закончит свои дела и вернется на учебу и тогда все увидят, что мы все еще вместе и, возможно, раскаются в том что распускали глупые сплетни о нас. Ладно… с раскаянием я, конечно, погорячилась, но в целом Алена права, уже через неделю они найдут другую жертву для обсуждений.
Но тем не менее, до конца дня я не могу отделаться от неприятного ощущения какой-то грязи… Будто кто-то пришел ко мне домой, покопался в нижнем белье и вдобавок разбросал его по всей комнате. Никогда не пойму стремление обсуждать личную жизнь окружающих, видимо, со своей у них совсем все плохо, раз моя вызывает у них такой интерес.
До конца дня я продолжаю ловить на себе любопытные взгляды. Некоторые из них сочувствующие, некоторые – ухмыляющиеся, но впервые в жизни я позволяю маске равнодушия соскользнуть к своим лаковым лабутенам и скалюсь в ответ.
Кто знает, может виной всему та самая уверенность, которую вселил в меня Марат, а может дело в том, что сейчас эти сплетни напрямую задевают его и во мне проснулся какой-то животный инстинкт защитить свое.
Этой ночью я долго не могу заснуть, привычно кручу в пальцах кулон с балериной, но с с прискорбием понимаю, что он уже не помогает. Кулон – это больше обо мне, о том как видит меня Марат, о нашем первом настоящем поцелуе, о зарождении нашей любви. А мне нужен он. Моя опора. Моя скала. Мне его чертовски не хватает и с каждым днем разлуки дыра в моем сердце разрастается все больше и больше. Уехав, Марат лишил меня не только себя, он еще и взял в заложники какую-то часть меня.
Я едва высиживаю до окончания пар и попросив кинолога покормить Рамика перед тренировкой, отправляюсь на поиски адреса, который прислала мне Дина.
