— Это так важно? От кого и чье? — Женя слабо кивнула. — Хорошо, — она успела только вскрикнуть, когда окно распахнули настежь, и игрушка с размаху полетела вниз.
— Сдурел? — завопили на него, вскочил на ноги и… бросились к двери. Охреневший Майер так и застыл истуканом с выпученными глазами, пока эта бестолочь умчалась на улицу. В том виде, в котором была. Спасибо, блин, он не успел снять с неё лифчик, честное слово.
— И что, твою мать, это было? — прилетело вернувшейся Козырь, прижимающей к себе чуть испачканного землёй единорога, тем самым заодно и прикрываясь от ошалевших в подъезде жильцов. Ну да, она малёк забылась. С другой стороны, интернет пестрит её фотками в брендовом нижнем белье, так чего стесняться?
— Никогда не выбрасывай такие вещи, — строго пригрозили ему.
— Так ты ж сама… — хотелось всплеснуть руками, но Макс сдержался, просто стиснув в кулаках воздух. Прекрасный слабый пол сведёт его когда-нибудь с ума. — Нет. Даже не хочу понимать.
— За такую игрушку я бы в приюте устроила ритуальное жертвоприношение с вызовом дьявола, — Женя плюхнулась в кресло, стискивая синтнепоновую розовую тучку. Хорошо внизу выкосили все деревья, не пришлось взбираться по веткам. — Ты вообще представляешь, каково это, когда все твоё имущество: лупоглазая страшная кукла и заяц с оторванной лапой? Знаешь, почему с оторванной? Потому что отвоевать его получилось с боем.
Максим не сдержал мягкой улыбки. Раздражение улетучилось. Та ещё манипуляторша его настроения. Словно у неё где-то припрятан личный пультик.
— Хочешь я подарю тебе куклу? — он присел перед ней на корточки. — Не лупоглазую, какую-нибудь другую.
— И что мне с ней делать? Разъезжать в обнимку из одной квартиры на другую? — отмахнулась та, но видно было, что предложение ей понравилось. На лице засияло предвкушение маленькой девочки, которой пообещали подарок под ёлкой. Интересно, а получала ли она эти подарки когда-нибудь? Очевидно же, что жизнь редко её баловала.
— Зачем? Можно ведь не переезжать, — едва уловимо коснувшись тыльной стороной ладони её щеки, у Жени вежливо забрали единорога и спрятали за кресло. Отличное укрытие между шкафом и стеной. — Чтобы тебя не нервировал. А теперь давай-ка вернёмся к прерванному разговору.
— Сказала же, не хочу я уже ничего, — Козырь поправила сползшую с плеча лямку лифчика. — Перегорела.
— Да я не об этом, — её забрали с кресла и на руках понесли на собранный ещё утром диван, усадив так, что теперь она сидела на нём. — Ты поедешь со мной на свадьбу.
— Нет.
— Поедешь. Это не вопрос.
Поехать туда, где точно будет эта Нелли?
— Зачем я тебе там? Играть влюблённую парочку?
— Не надо никого играть, — он подтянул её ближе, смахивая упавшую на глаза чёлку. — Просто будь собой.
Внутри снова всё перевернулось. Ну всё, опять поплыла. Где её шапочка для купания? Нельзя, нельзя так реагировать на каждое мало-мальски невинное слово. Она же не дурочка с переулочка. За столько лет у неё давно выработался иммунитет к комплиментам и заигрываниям любого рода, однако от каждого слова Макса его вгоняло в жар. Наверное, потому что от него она хотела всё это слышать.
Женя, подчиняясь очередному порыву, склонилась к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись. Губы дразняще и едва уловимо коснулись его. Блин. Не хотела она, как же. Сильные руки, так жадно стискивающие её зад, умели убеждать…
— И тогда я смогу тебе понравиться? — вопрос вырвался из неё спонтанно, всё в том же порыве.
— Ты уже мне нравишься, — прилетело ей приглушенно из-за отдающей в ушах пульсации снова участившегося сердцебиения.
Да пошло оно всё в тридевятое королевство. Моралисткой с высокими принципами уже поздно быть. Перефразируя знаменитую фразу: секс сегодня, внутренние терзания потом. И свадьба тоже потом. На самом деле, если без лукавства, ей даже хотелось одним глазком взглянуть на ту, что смогла безраздельно завоевать внимание Максима. Не дай бог окажется что-то настолько заурядное, что без слёз не взглянешь. Тогда она окончательно разочаруется в мужиках. И в собственных женских чарах.
— Ты скоро? — крикнул через всю квартиру Майер, ёрзая и пытаясь свыкнуться с белоснежной рубашкой, постиранной и идеально выглаженной накануне умелыми женскими руками. Вот только с удобствами те поделать ничего не могли: в плечах жало, рукава тянули, воротник неуютно скрёб кожу. Нет, не его это стиль одежды. В последний раз так официально он наряжался… ну да, на собственную свадьбу. Иронично.
— Иду-иду, — уже не ходу надевая серьги-пусеты буркнула Женя, появляясь на горизонте. — Какой нетерпеливый. Пять минут подождать не может.
— Так я уже жду. Двадцать пять, если уж на то пош… О… — её заметили и напрочь позабыли и воротнике, и о рукавах.
