Я открыл окно и впустил в комнату холодный воздух. Потом я влез с ногами на подоконник. И меня даже не пугало, что это 10-й этаж. Мне в тот момент было наплевать, если я случайно упаду. Но я помнил – я дал себе год.
Хотя, откровенно говоря, от этого года я ничего не ожидал. Мне не было покоя нигде. Дома отчим и мать, а в школе еще и травля. Это ведь не скоро забудут, если забудут вообще. Надо же было такое сочинить, что я гей. Это в голову не уложишь даже.
Почему вообще люди так подло друг с другом поступают? Я сидел и думал об этом, о своей жизни, и о смерти. Я стал ждать ее, как избавления от страданий. По ту сторону точно уже больно не будет. Никогда.
Хотя, я ведь буду кривить душой, если скажу, что мне не страшно. Или если скажу, что я хотел именно смерти. Я хотел прекратить эту боль, которая буквально пожирала меня изнутри…
И вот, с того момента прошло некоторое время, закончился март. А мне на душе с каждым днем становилось все хуже. В классе не прекращались насмешки, Тимур постоянно подтрунивал надо мной, что не понимает, почему я не стал с ним встречаться.
А у меня в душе боль сменялась пустотой. Аж самому страшно от этого.
Единственной отдушиной для меня было общение с тобой. Но, я же понимаю, у тебя родители, друзья, а я всего лишь еще один человек в твоей жизни. А наше общение это всего лишь временное облегчение.
Я ломался, постепенно и неумолимо.
Потом наступил апрель, а я стал чаще прогуливать уроки. Помню 15 апреля. В тот день дома с утра все было тихо, и я пошел в школу в хорошем настроении. Но меня давно уже настораживал факт наличия у меня хорошего настроения. И я не прогадал со своими предчувствиями.
В школе одноклассники, я не знаю, кто именно был инициатором, расклеили листовки по всей школе. Там была моя фотка и мой номер телефона. И написано было, что я ищу парня для интима.
Я увидел эту мерзость в коридоре на первом этаже и со злостью сорвал.
А когда я пошел в туалет, чтобы выкинуть эту макулатуру, то на стене у двери в туалете увидел еще одну листовку. Их расклеили на совесть.
Я хотел в тот момент разрыдаться, как девчонка.
Вместо этого я развернулся, и вышел из школы. Я бродил по улицам и каким-то образом наткнулся на тату-салон.
И я знал, что я сделаю. Я проколол ухо сразу в трех местах. Самое болезненное место это хрящ. Прокол был болезненным, но это принесло некоторое облегчение.
Потом я позвонил тебе (подгадав время под окончание уроков) и пригласил в кино. Помнишь?..»
