- Я не знаю. Я сама только недавно попала сюда.
- Ну да. Вы же... Так молоды.
- Я старше вас.
- Мне пятьдесят два.
- Мне - сто один.
- Не шутите так, Фанни. А вдруг, я поверю?
- А я и не шучу, - твердо ответила она.
Схимник внимательно посмотрел в глубину её зрачков.
- Расскажите о себе, Фанни. Так, что-нибудь.
- О себе? - переспросила Фанни, на мгновение отведя взгляд, будто вглядываясь куда-то вдаль.
Снова всматриваясь в глубину глаз собеседника, она вдруг, совсем неожиданно, провалилась в воспоминания. Отчетливо увидала себя в комнате, в которой жила со своим первым мужем, в компании пришедших к ним гостей...
Где-то на далеком теперь от нее краю вселенной...
В маленькой комнатке их общежития, где они жили с двумя довольно взрослыми детьми, вечно толпились и "тусовались" какие-нибудь люди. Такие, которые кого-нибудь из себя усиленно изображали: преподавателей вуза, православных христиан, великих эзотериков, поэтов, музыкантов... При этом "религиозно ушибленные" или просто "православные" легко совмещали свой "духовный поиск" со слушанием "Гражданской обороны". Или - курением конопли. Другие пели под гитару странные песни, вроде "Марихуана моя" или "Да будет свет, сказал шахтер - и не вернулся из забоя", совмещая их с рассуждениями о русском космизме и с портретом Че Гевары на майках. Третьи, свои "жизненные" философские размышления чередовали с рассказами о поездках в Израиль и Египет... "Да что там та Стена Плача: я там сильно в туалет хотела; пришлось в мужской сходить... Чуть международного скандала не случилось"; "Да что там та пустыня: мы туда выехали вечером и водку пили", - говорила, к примеру, некая молодая женщина, которая некоторое время жила в Израиле и вернулась назад, в Россию. Другая рассказывала о Египте: "Не поехали мы на эти пирамиды: чего там смотреть? А в отеле мы так нажрались! И валялись потом на пляжике!" Рассказы о Турции и Египте непременно заканчивались вздохами о Советском Союзе, при котором "так было хорошо", гораздо лучше "всех этих заграниц".
Фанни никогда не понимала этакого коктейля из христианского низкопоклонства, чтения молитв перед принятием пищи, - и одновременного слушания рока, "Нирваны", русского рэпа; смесь икон со Сталиным, идей о вселенском коммунизме - и подкрепления их чем-нибудь психоделическим, с транквилизаторами на закуску.
Впрочем, Фанни никогда не любила толпы...
Теперь ей было ясно, что в случае этих знакомых, тени проверяли, какая установка в этой среде придется по вкусу, и вызывали полный расколбас у не совсем традиционно мыслящих, но всё же слабовольных личностей. Проба одновременно нескольких противоположных установок... Поиск того, на что лучше клюнут.
Клюнули, увы, на милитаризм и войну...Их Сталин в головах с легкостью сочетался теперь с православием и коноплей. В одном букете.
Букет вылился ненавистью ко всем окружающим народам и странам.
- "У тебя так всё хорошо, а у меня - так плохо. Потому, я пришел тебя убить",- так, кажется, сказал мне сосед снизу? Вполне выразительно, как массовый взгляд окружающих на мир вокруг, - подумала Фанни.
Потом, значительно позже, некоторые мальчики и девочки, подростки конца девяностых годов двадцатого - начала нулевых годов двадцать первого века, из числа знакомых студентов бывшего мужа; с их нирваной, коноплей, Че Геварой и православием - только, уже выросшие... Были встречаемы ею на просторах интернета... Она жила уже в Питере, и с ужасом обнаружила их в социальных сетях, в контакте, в фейсбуке... Взрослые, они смотрели на неё с аватарок: мужчины, одетые в берцы, в камуфляж, женщины в мини-юбках и высоких сапогах, с автоматами Калашникова и "лимонками"... Они призывали, "назло прогнившей Европе" возродить "Великую Сарматию" на юге России, создать там "милитаристско-идейное, молодое государство"... "Мифотворчество, как завещал нам наш великий земляк Лосев, началось здесь, на Юге", - с апломбом заявлял некий "мультимедийный журналист и писатель Юга России". А Фанни с удивлением узнавала в нем молодого парнишку - пономаря Новочеркасского собора, который в конце девяностых слушал Егорку Летова и бредил Че Геварой...
А уже совсем взрослый, "парнишка" возглавлял молодежные ряды казачества, ополченцев "Великого войска Донского" и призывал их "расширить границы великой Скифо-Алании до её истинных размеров, завоевать территорию от Южной Осетии, через Кубань, Дон и Украину, до Запада, заканчивая Великобританией"... Осуществить "Сарматский ренессанс", значит... Сам он, впрочем, лично воевать не собирался.
Фанни помотала головой... Ей вовсе не хотелось сейчас погружаться во всяческий бред прожитого, тем более, в выдаваемых сейчас её мозгом вариантах. Не было там, в этом прошлом, ничего хорошего...
- Я... Не прошу вас рассказывать о личной вашей истории... Только... Мне хочется поговорить с вами, зацепиться за что-то, нам обоим близкое. Где вы родились? - взор Схимника проникал, казалось, в самую её душу, - В Питере?
- Нет. На юге. Сейчас - это территория Сарматской Республики. Я родилась в Новочеркасске.
