- Надо же, мы с вами - земляки! Я...из Таганрога. В 26-м был призван "Великой Сарматией" в милитаристские ряды "верной молодежи" для Великого Похода на Запад... Жуть! Девушки - в кожаных юбках, юноши - в штанах с лампасами, упасть и отжаться, автомат разобрать на скорость - всё это ещё в школе... Мои ровесники с первых классов мечтали воевать... Так и отвечали, на вопрос, кем ты хочешь стать, когда вырастешь: "Я хочу умереть на полях сражения"... Понятно: заводы стояли, работать было негде, наука, образование, медицина - полностью были развалены; ведь это - не Питер, не Москва, где более-менее, жизнь оставалась... А на окраинах - прежде всего, всё пошло прахом. Заводы давно развалились, в прямом смысле этого слова, медицина и образование - отсутствовали. Не было света, магазины не работали, а по поселкам и хуторам казаки с нагайками разъезжать стали...
Ну, именно в 26-м я и понял: пора бежать. Иначе, пошлют стрелять в людей, ни в чем не повинных. А куда? В Украину не сбежишь: там казачьи посты кругом. На границе, с обеих сторон, стоят танки, пулеметы, зенитки. Через них не пройти. На Урал - так там "Красный Урал" с Че Геварой на знаменах... В Казахстан - тоже не пустят, прибьют на границе, и правы будут: всякое отрепье с наших краев туда суется. Осталось одно: сюда двигаться, в Московию. Ну, по Московии я тоже помотался изрядно, пока в Питере, не так давно, не осел.
Границу с Московией я, понятное дело, пересек нелегально. Конечно же, потом прошел чипизацию, но остался без паспорта и других документов и почти вне закона, бомж-гастроарбайтер с личной идентификацией... Ни семьи, ни прописки... Человек третьего сорта. Ни в вуз не поступить, ни на приличную работу устроиться... Так и живу. Иногда, грешным делом, даже подумывал: может, зря из Великой Сарматии ушел. Хоть с документами был бы... В общем, попал я из огня, да в полымя. Хотя...Я почему-то полюбил этот город... Мой Питер...
- Я тоже, - сказала Фанни. - Я здесь училась, тогда и полюбила его навсегда.
Они немного помолчали. За окном было темновато. Шел дождь.
- Схимник, - Фанни сказала тихо, - Можно, я так буду вас называть?
- Да. Меня так зовут друзья.
- Схимник, что вы там такого написали, в своей тетради? Той самой, которую нашел ваш друг... Выброшенную в мусорный контейнер... По которой он вас и разыскал...
- Вы в курсе этой странной истории?
- Да.
- Ничего особенного там не было. Там был черновик нескольких моих сказок, несколько придуманных мною афоризмов, стихов, карта фантастической земли, текущие записи: телефоны, адреса... Но, найдя эту тетрадь, он понял что-то важное только для него. Наверное, что он не одинок в этом мире... И захотел меня отыскать. Вовсе не затем, чтобы отдать назад эту тетрадь. Для него важным было то, что мы существуем.
- Кто - "мы"?
- Он. Я. Живые люди. Живые люди, которые пишут. Не интелы. В интернете много великолепных рассказов и стихов, картин и фотографий. Но они разъединены и болтаются, как мусор. Никто не вывешивает сейчас их "кучкой", собранием в единое... Чаще всего, вывешивают пару-тройку глав повести, чтобы потом люди жаждали продолжения и выходили на автора. Но никто не жаждет. Висят "образцы" стихов и прозы, заметки и рисунки на продажу. Целые сайты, чаще всего, посвящаются только уже ушедшим из мира авторам. Для автора...хорошо быть мертвым.
А за всеми "образцами творчества", что болтаются на разных сайтах, перестало быть видно живых людей, с их особыми, только им присущими, мыслями, с их связью с реальностью. Строки стали просто строками; будто огромный, единый компьютер или сеть компьютеров создают их... И теперь, созданные, они болтаются, как щепки в море: эти рассказы, романы, стихотворения... Их не прибивает на берег и за ними больше не видно людей... В моей тетради он, поэт, отыскал то, чего ему так не хватало: живого человека. Он впервые прочел это всё... На бумаге. Вдобавок, написанное от руки.
- Прочитайте мне что-нибудь из сочиненного вами. Можно, совсем короткое.
- Я... Не помню ничего наизусть из того, что написал. Но... Я попытаюсь рассказать, как получится. Я расскажу вам одну из тех сказок, что были написаны мной в том черновике. Найденном тем поэтом. Он... Был очень горд собой, своей "миссией на земле", своими стихами, считал себя исключительным и особенным человеком. Он читал стихи всегда и везде, где только мог. Даже - случайным прохожим. Он старательно исчислял количество написанных им стихов, как скупец считает деньги. Он никогда бы не выкинул черновик в мусор; впрочем, чаще всего, он настукивал стихи на клавишах, но не писал их от руки... Встретить меня было для него шоком еще и потому. Мы очень с ним разные. Но всё же, он очень талантлив, и я, когда выздоровлю, обязательно его навещу. Это он рассказал вам обо мне?
- Нет. И... Не ходите туда, к нему. Он... не живет там больше, - ответила Фанни и опустила глаза. - Расскажите лучше мне сказку.
- Хорошо. Слушайте...
