На земле уже лежал слой снега, и он продолжал падать. "Белые пушистые мухи, - подумал Евгений про снежинки. - И кажется, они, каждая из них, живут своей, индивидуальной жизнью. Движутся, как хотят. Как и я, и вся эта толпа прохожих, как все люди кругом, как когда-то и та блондинка с синей жилкой на шее, и тот придурок, что ел фикус..."
Он вновь свернул куда-то и вновь пошел прямо, двигаясь по инерции, вдоль парапета набережной Мойки.
- Меня подколбашивает. Это, наверное, от "Снега", - сказал Евгений вслух. - Хорошо, что я его испробовал так мало. Но дурак был, что вообще открыл ящик стола...
Он шел и шел, тупо всматриваясь в пространство перед собой. Ему не было ни хорошо, ни плохо. Ему было никак.
В конце концов, ноги сами вывели его к Летнему Саду. Заснеженные так не вовремя статуи стыдливо жались друг к другу средь темных стволов деревьев. Желтые кленовые листья кое-где проглядывали сквозь снег.
Евгений зачерпнул пригоршню белых кристалликов; снег был легкий, почти невесомый. Он умыл им лицо, почувствовав холод. Наконец, почувствовав хоть что-то.
- Сильный. Невнопаралитический. Галлюциноген. Так, что ли? Сокращенно: снег, - громко произнес он, и вдруг специально кувыркнулся в сугроб - и начал кататься по снегу, кувыркаясь, как мальчишка: вперед, вперед, вперед! Потом он встал и засмеялся. "Отходняк, должно быть", - подумал он и наклонился, чтобы подобрать упавшие в снег, но не поврежденные очки. При этом упал, и так и остался сидеть на снегу. И вдруг увидел, что по аллее пустого сада к нему приближается человек.
Этот человек остановился напротив Евгения, но не зашел на газон. Одетый абсолютно не по моде, в длинное черное пальто и шляпу с полями, он держал в руках тонкую трость. Незнакомец пригладил свою аккуратную бородку и посмотрел на Евгения.
- Молодой человек! Может, присядете лучше рядом со мной, а не на землю? Холодно... Хотя бы, во-он на ту лавочку. Сегодня хорошая погода и восхитительный воздух, не правда ли? - его лукавые черные глаза впились в Евгения пронзительно.
Почему-то Евгению сразу полегчало. Он встал и подошел к незнакомцу. И они пошли вместе по дорожке Летнего Сада.
- Вам нравится снег? - спросил незнакомец, - Вы так рады ему...
- Снег - это сильный нервопарализующий галлюциноген, - сказал, запинаясь, бедный Евгений. Должно быть, его "заело".
Прохожий остановился и внимательно уставился на него, глаза в глаза.
- Простите... Но я пережил сегодня... нечто странное..., - неожиданно для себя ляпнул Евгений.
- Снег... Он неожиданно выпал. Чистый, свежий воздух, много кислорода, и вы чувствуете себя, будто пьяный? - понимающим голосом и слегка подмигнув, сказал незнакомец.
- Нет. Просто... Мой шеф - бандит, коллекторское агентство работает заодно с преступной бандой, и я... Теперь боюсь своей работы...
Теперь незнакомец посмотрел на Евгения еще внимательней.
Евгений прикрыл глаза. Но... Предательские слёзы все равно потекли по его лицу.
- Вы... Вы мне всё расскажете, и мы вместе решим, что делать. Бывают дни, когда любой человек... Не может выжить без чужой помощи. Это - так. И, быть может, наша встреча - не совсем случайна... Как вас зовут?
- Евгений. А...вас?
- У меня уже нет имени. Зовите меня просто: Схимник.
- Почему - Схимник?
- Знаете ли, Евгений, я сам точно не помню, когда именно я стал Схимником. Я родился и жил на юге, в нынешней Сарматской Республике. Там, сначала всякая гопота с нашей улицы звала меня Сектантом. Нет, я не входил ни в какую секту, и даже не был шибко религиозен, но... Я не пил, не курил и не кололся. И потому... Они звали меня Сектантом. Потому, меня даже несколько раз вызывали в жандармское управление давать показания и подпись в том, что я не сектант... И на работе допрашивали, в Особом отделе. Вот именно после этого я занялся айкидо и однажды отвалил всех, кто приставал ко мне в темном переулке. И почему-то после этого все гопники района стали звать меня не Сектантом, а Схимником... Должно быть, повысили в ранге, оставив в рядах "странных"... Ну, а потом... Почему-то даже друзья стали звать меня именно так. И, когда я переехал в Московию, и сюда, в Питер, я вдруг сам так стал представляться. Привык, должно быть. Но, расскажите лучше о себе, Евгений. Здесь поблизости есть одно уютное кафе...
Голос Схимника подействовал умиротворяюще на бедного Евгения.
- Я... Могу довериться вам? Мне действительно... Надо выговориться.
- Да. Недавно я сам нуждался в подобной услуге. В сочувствии и соучастии. Именно этого нас хотят лишить... Именно этого...
- Кто?
- Это... Трудный вопрос. Я сам хочу знать на него ответ, - тихо сказал странный Схимник. Слова его падали, как хлопья снега, будто застревая в ушах белой ватой, искрились и переливались на солнце, искрились и переливались...
Евгений вновь стоял, оглохший и одинокий средь безлюдной тишины, среди роя белых мух... Оглохший и одинокий. Он почувствовал вдруг какую-то заторможенность сознания, внезапный провал в состояние непонимания того, что вокруг - реальность, чувство падения и растворения в некой незримости и невесомости.
