Я поступаю так не ради Рейчел. Не то чтобы она мне не нравилась, но это как-то неправильно и странно — ставить её будущее выше своего. Я делаю это ради Морган. И, наверное, ради Нейта. Но что пугает меня больше всего, так это то, что я делаю это в большей степени для себя, потому что Нейт не даёт мне спокойно думать, всё в голове путается. Это сбивает с толку. Я не могу ни разобраться в своих мыслях, ни трезво взглянуть на ситуацию, когда он рядом.
Я должна разобраться с этим. Вот почему я соглашаюсь на эту работу.
После того как ужин готов, а Морган накормлена и спит в своей кроватке, я перевожу разговор на свою новую зависимость — его прошлое.
— Тебе всегда нравилась
Я уверена, что знаю ответ, но хочу посмотреть, к чему приведёт этот разговор.
Он улыбается с набитым ртом, затем прикрывает рот уголком салфетки.
— Нет. Дейзи обожала крабов по-рангонски и рис с овощами. После азиатской кухни я… — Он сглатывает.
— Хотел пить.
Это не вопрос. Я просто заканчиваю его предложение раньше, чем он.
Вопросительно приподняв бровь, он делает глоток воды, изучая меня с таким вниманием, что ещё несколько недель назад я бы заёрзала на месте. Но не сейчас. Сейчас я хочу подтолкнуть его к признанию того, что происходит, между нами. Это знание больше нельзя игнорировать, иначе у меня случится нервный срыв, который превзойдёт всё, что происходило с моей мамой после смерти отца.
Я не собираюсь давить на него. Не стоит провоцировать конфликт, но я не собираюсь подвергать цензуре каждое воспоминание о нём — или каждую мысль, которую читаю в его голове. Я до сих пор не уверена, что именно.
— Да, — ответил он, прищурившись.
В ответ я натянуто улыбаюсь — своего рода небольшой вызов.
— Я полночи бегал на кухню, чтобы попить, а потом в туалет из-за этой чёртовой воды.
— А сейчас?
Нейт улыбается, усаживаясь поудобнее на барном стуле. Его колено касается моего, и мы смущённо смотрим друг на друга, а потом отводим взгляд.
Невинное соприкосновение. Коленями. Не губами. Не ласки руками. Почему это случилось снова?
Это не должно быть знакомо, и это не должно пугать меня, потому что такое уже случалось однажды. Но это так, потому что в первый раз я почувствовала его…
— Эм… — он прочищает горло, — … сейчас я всё ещё не могу уснуть по ночам, выпивая литры воды и бегая в туалет, но иногда это того стоит. Дженне нравился этот ресторан.
На несколько мгновений в комнате воцаряется тишина.
Это необычное явление, когда люди говорят об умершем человеке. В этот момент они погружаются в свои мысли и испытывают чувство уважения.
Я вижу, как на лице Нейта мелькают разные эмоции, когда он не замечает, что я за ним наблюдаю. В его глазах такая печаль. Иногда это происходит, когда его задумчивый взгляд останавливается на каминной полке, где стоит их с Дженной совместная фотография, а иногда — на спящей Морган.
— Мне нравится, когда ты рассказываешь о Дейзи.
Блеск озорства пробивается сквозь печаль, которая только что отражалось на его красивом лице.
— Потому что ты излишне любопытна, как Снупи. — Он подмигивает.
— Если я Снупи, то ты Чарли Браун16.
Я ковыряю в мясе палочками для еды.
— Господи… — шепчет он.
— Что?
Губы Нейта приоткрываются, словно он беззвучно ахает. Многие его выражения до жути знакомы, но только не это. Шок? Страх? Я не могу понять, что выражает его взгляд, но от него по спине бегут мурашки.
— Расскажи мне. — Мой голос дрожит, и я с трудом подбираю слова.
Он несколько раз стискивает зубы, после чего его кадык дёргается, когда он с усилием сглатывает.
— У меня есть кое-что…
Где он витает сейчас? Его взор устремлён на меня, но, кажется, он не замечает меня.
Его речь сбивчива и прерывиста.
— Мне нужно… э-э-э…
— Просто скажи.
Нейт зажмуривает глаза и качает головой, потирая переносицу.
— Что сказать?
— То, что мы оба знаем, — правда.
Он хрипло смеётся.
— И что же это?
— Я могу читать твои мысли.
Ожидание затягивается, хотя я и не думала, что это займёт так много времени. Если он не откроет глаза и не скажет что-нибудь, я могу умереть, потому что задерживаю дыхание. Я не могу — и не буду — дышать, пока он не посмотрит на меня.
Он приоткрывает глаза, и его взгляд медленно поднимается, пока наши взгляды не встречаются.
— О чём я сейчас думаю?
— Я не про это.
— А про что тогда?
— Про твоё прошлое.
Моргание.
Моргание.
Его движения роботизированы. Он поднимает голову и опускает её в медленном кивке с той же лёгкостью, с какой укладывает свою спящую дочь в кроватку.
— Я… вижу. Почему ты так считаешь?
— Это единственное разумное объяснение того, откуда я так много знаю о твоём прошлом.
— Поподробнее.
Он слегка наклоняется ко мне, как будто я собираюсь сказать ему что-то по секрету.
