Сидя на краю кровати, я смотрю на электронный будильник, стоящий рядом с подставкой, на которой стоит наполовину наполненный стакан с водой. После нескольких мгновений постукивания пальцами по коленям, я решаюсь на самый смелый шаг и выдвигаю ящик его прикроватной тумбочки.
Две книги.
— Реинкарнация. Серьёзно, Нейт?
Я смеюсь, достаю верхнюю книгу и открываю ее. По крайней мере, полдюжины стикеров помечают разные разделы книги. Он сделал эти пометки.
— Что ты делаешь? — шепчу я.
Неужели он считает, что я переродилась? Это же абсурд. Чтение мыслей — тоже абсурд, но люди, которые переродились, помнят свою прошлую жизнь, а не жизни других людей.
— Ничего себе. — Я качаю головой. — О чём я только думаю?
Мой разум без колебаний обращается к моим собственным мыслям о воображаемых правилах перевоплощения, неосознанно признавая их существование. Я никогда не придавала этому значения, но Нейт, несомненно, много размышлял и изучал эту тему.
— Господи…
Он выделил половину книги. Я листаю до конца, и из книги на пол выпадает фотография. Я наклоняюсь, чтобы поднять её. На моём лице появляется улыбка. Это тот Нейт, которого я помню. Он закатывает глаза, глядя на блондинку, стоящую рядом с ним на причале. Она показывает ему язык.
— Морган Дейзи?
Я улыбаюсь ещё шире. Теперь я знаю, как выглядит владелица известного мне имени.
Она так похожа на ту, какой я представляла её из рассказов Нейта. Я вздрагиваю, протягивая руку, чтобы увидеть, как по коже бегут мурашки. Я не помню, чтобы когда-либо слушала рассказы Нейта о Дейзи, и чтобы у меня не бежали мурашки от его слов.
Я стою спиной к камере наблюдения и достаю из кармана телефон, чтобы сделать снимок. Не могу отвести от него глаз. Сложно поверить, что в столь юном возрасте можно встретить свою любовь. И уж тем более трудно представить, что можно потерять свою первую любовь — лучшего друга.
Чем больше я размышляю об этом, тем больше разделяю мнение родителей Дейзи.
Как мог бог отнять у них такую невинность? Они потеряли двоих детей. Если бог существует, он не может винить их за то, что они утратили веру. Легко благодарить и восхвалять за дары судьбы. Легко чувствовать себя любимым, когда жизнь дарит нам радость. Но слепая вера перед лицом такого горя — это испытание, которое не каждый может вынести.
Убедившись, что все стикеры и фотография на своих местах, я закрываю книгу.
— Я не Дейзи, — шепчу я, проводя рукой по глянцевой обложке.
Иногда мне хочется быть на её месте. Она бы знала, что ответить Нейту, когда я теряюсь и делаю глупости, например, пишу ему неуместные сообщения и развязываю его галстуки.
Я смеюсь, убирая книгу обратно в ящик. Профессор Хант не умеет завязывать галстук.
— ЗАХОДИ. О, боже, ты такой красивый, Натаниэль. Мне нравится этот галстук.
Профессор Олбрайт подмигивает через плечо, протягивая руку к книге, которая лежит на верхней полке позади её стола.
— Вот эта?
Я указываю на выцветшую книгу в кожаном переплете.
— Будь добр.
Я протягиваю ей книгу.
— Я ждала тебя, — её улыбка светится озорством.
— Мне показалось, что вам требуется помощь с книгой. Вот и всё. Хорошего дня.
Я направляюсь к её двери.
— Закрой дверь и сядь.
Я улыбаюсь. Её любопытство забавляет меня. Именно поэтому я здесь.
— Я не собираюсь быть рядом вечно. Ты должен рассказать мне о девушке. Я не смогу обрести покой в загробном мире, если эта неизвестность будет тяготить мой разум.
— Я думал, что это и есть загробный мир.
Я закрываю её дверь и поворачиваюсь.
— Оу… — Она указывает на меня пальцем, когда мы оба садимся. — Ты не просто читаешь мои книги, ты их анализируешь.
— Так и есть. Но у меня всё ещё нет чёткого понимания всего происходящего.
— Ни у кого нет. Мои слова — это всего лишь результат моих собственных исследований, наблюдений и размышлений. Это лучшее, что я могу предложить в качестве объяснения будущего или того, что произойдёт после нашей смерти. Можешь ли ты доказать существование Рая или Ада? Или существование высшей силы? Нет. Конечно, нет. Никто не может.
— Тогда во что мне верить?
Доктор Олбрайт улыбается. Её улыбка нежная и умиротворяющая. Она не пытается быть снисходительной. Именно это мне больше всего нравилось на её уроках. Она ведёт себя с учениками как равная. Её подход к обучению — не что думать, а как думать. Хотя мои занятия больше опираются на факты, я всегда стараюсь придерживаться того же принципа — группового обучения, а не преподавания для всех.
Память — это основа разума, но его расцвет происходит благодаря новым знаниям и открытиям.
— Наверняка ты уже не раз слышал это, но теперь тебе предстоит открыть свою собственную правду.
— А эти книги — ваша правда?
— Да.
— Вы помните другие жизни?
Она кивает.
