Кстати про Гиасс, помните того типа из заброшки, которого я убил, подумав, что он виновен в смерти Винсента? Да-да, у него, оказывается, был Гиасс, причем очень интересный. Как хорошо, что внимательный я рассмотрел в нём силу и успел поглотить с помощью N. O. Теперь к моим глазам добавилась еще одна интересная способность.
Я подошел к клетке, где сидел первый небракованный эксперимент. Спросите: «Где остальные?», а нет их у меня больше, просмотрев каждого, я понял, что они бесполезны. Не было в них чего-то интересного, даже во втором, который, казалось бы, имел потенциал занять место моего слуги, но не тут-то было. Из-за связи двух противоборствующих душ в нем была ярая нестабильность, которую я не заметил, отчего эмоции он не мог контролировать. А манипулятор, который не может контролировать собственные эмоции, это плохой манипулятор. Так, вернемся к нашим Маэстро и Марии.
— Тю, не. — Заметил я несостыковку, слишком долгое имя. — Будешь Мимом, незачем слишком длинные имена придумывать.
Я переписал надпись под клеткой на «МиМ»
Вот теперь начнем. Снимаю стазис и активирую Гиасс, заставляя Мима эволюционировать. Относительно человеческий облик остался в прошлом, даже образ перестал существовать, всё тело растворялось в жижу, постепенно уменьшаясь и уменьшаясь, пока наконец не начало расти обратно. Черная жижа становилась больше и приняла очертания круга, после чего прямо на поверхности образовались маленькие линии в большом количестве, только под конец образования я понял, что это были веки.
— Хм… Шоггот…
Возможно, Гиасс берет информацию прямо из моей памяти, потому что передо мной стоял тот самый шоггот, которого я представлял во время чтения Лавкрафта.
— Интересно, а судьба у тебя будет такая же как у шогготов? — Спросил я многоглазую кляксу. — Приказ. Прими мой облик.
Мим сразу начал видоизменяться, Тело увеличилось в длину и проявились очертания туловища, из которого выросли конечности, воссоздавая моё собственное тело.
— Так, надо бы тебя приодеть, а то не дело голышом стоять тут.
Мим ничего не ответил и остался стоять на месте, смотря на меня. Я приодел его в белый китель, который носили в Терновом венце. Терновый венец… А что, различать то нас должны. Напяливаю ему на голову Венец, а после добавляю очки.
— Так, стоп. — Вдруг пришла мне странная мысль, которая отозвалась странным ощущением ностальгии. — А где мои очки? Блять! А штаны⁈
Как я мог забыть про чертовы очки… Вот жеж… Эх… Надеюсь они в Евангелионе.
Отбросив мысли, осматриваю Мима и наблюдаю странные отметины на щеке. Они, конечно, были и у меня, но в меньшем количестве.
призываю зеркало и смотрю на себя. И правда, они увеличились в размере, это наверное плохо…
— Еще бы я знал почему это происходит…
Снова ввожу Мима в состояние стазиса и засовываю в камеру, пускай посидит, может пригодится.
……………………………………………………………………………………
— Эй, Лелуш! — Крикнул Ривал Лелушу, когда он опустил голову чуть ниже, чем несколько минут назад. — Ты не так сидел. Угол наклона был чуть выше.
— Вот так? — Лелуш чуть приподнял голову.
— Нет, погоди, сейчас сам все сделаю.
Ривал подошел к центру комнаты, где на белом монументе сидел в задумчивой позе Лелуш Ламперуш. Неделя искусств, красивое название, но была бы еще тяга к искусству.
— Таак… Вот так… И вот так… — Перемещая в пространстве голову Лелуша, Ривал поменял ему позу и даже заставил улыбнуться.
Увидев подобное издевательство, все девушки сразу начали жаловаться. Во-первых «Это вообще не похоже на то, что было раньше!» и во-вторых «Мне хмурое лицо больше нравилось!»
Попытки Ривала переспорить женскую часть класса закончились резким открытием двери.
— Нина! — Послышался хриплый голос Химару, когда дверь открылась. — Дуй сюда.
— Д-Дуть?
— В смысле иди сюда. — Из дверного проема показалось жутко уставшее лицо, по ощущениям, Химару ела в последний раз несколько тысячелетий назад.
— Т-Ты в порядке? Что-то случилось? — Спросила Нина как только они вышли из класса.
— Да! — На уставшем лице расцвела улыбка. — Я наконец-то закончила!
— Что закончила?
— Увидишь!
Выйдя из академии, Химару села за водительское сиденье красной машины марки Уолсли и сказала Нине сесть на переднее пассажирское.
— У тебя разве есть права? — Спросила Нина, пристегнувшись.
— Нет.
После этих слов она неосознанно начала искать еще один ремень безопасности, но, не найдя его, изо всех сил держала ремень. Во время пути её не волновало, что Химару катается по городу на дорогой марке, не волновали взгляды удивленных прохожих, единственное, о чем беспокоилась Нина, было выживет ли она до приезда на точку, потому что скорость, с которой Химару начала поездку, уже превышала нормированную в черте города, а ведь она не собиралась уменьшать её.
