— Нет, просто у человекоподобных роботов есть некоторые, скажем так, дефекты, ну, или недоработки, по которым их можно вычислить, да и, если его хорошенько мять и трясти часа два, кроме мятой одежды, в остальном у него остался бы такой же идеальный вид, а ты нормально так на общипанного красного петуха похож, значит, живой! — гоготал уже во всю глотку Ибрагим. — Три года назад в резервацию робота подсунули, мы думали, и правда человека из нового мира к нам каким-то чудом переселили. Он, сукин сын, еще так складно врал, что его отключили от системы и он решил жить в резервации. Мы, дураки, его как родного приняли, вот тебе дом, живи, пожалуйста, вот еда, ходи все смотри, кто как работает, выбирай, какую профессию хочешь освоить. Он и ходил. А все, что узнавал, передавал своим там, — и Ибрагим сделал жест, каким обычно пользовался Дэ Хен, потыкал указательным пальцем в небо. Покосился на Уну. — Да, он у нас много кому жизнь подпортил. Мы когда сообразили, что к чему, я позвал его к себе на кузню и отрубил ему вначале правую кисть, кровища потекла, так что я испугался, что живому человеку руку изуродовал! Но потом смотрю на отрубленную кисть, а под кровью проводки разные виднеются. Ну, тогда я ему голову и снес. Мы все его тело к нашему компьютерному гению Блейку Лимману в лабораторию перетащили, вот человек счастлив был! Распотрошил там всего его! Пластик в нем какой-то вместо скелета оказался, проводки всякие и трубочки с жидкостью, похожей на кровь, все, в общем, по подобию человека сделано, даже пищевод! А в голове целый компьютер. Мы все правда очень обрадовались твоему появлению! Но прости, проверить тебя нужно было!
Серёга от откровений Ибрагима прихренел. Вообще тут народ безбашенный. И что будет, когда они узнают, что он никакой не спаситель мира?
— Да нет, ребята, все совсем наоборот! Это я к вам пришел за помощью! У технологической элиты какой-то нездоровый интерес ко мне, особенно к моей крови, но я, скорее всего, для них подопытный кролик или таракан, которого они в три секунды раздавят, если попробую в какую-нибудь не ту сторону рыпнуться.
И тут наконец в первый раз заговорил отец Уны.
— Его надо отвезти к шаману, пусть он сам на него посмотрит и скажет нам, избранный Сергей или нет.
Было одновременно интересно и стремно, что такого может про него сказать шаман? В какую хрень они тут верят?
Серёга посмотрел на уже садящееся солнце, в голове мелькнула мысль: «Могу не успеть выбраться, по темноте заплутаю, и тогда спасителю мира разорвет башку в первый же день знакомства с этими ребятами, вот они переживать будут».
— А можно мы к шаману сходим завтра? — с надеждой, что его сегодня никуда Ибрагим насильно не потащит, спросил Серёга. Солнце уже садится, у меня обратный путь через лес, боюсь, что и так могу не успеть выбраться до темноты, а дорогу я еще плохо знаю.
Ланса мотнул головой.
— Хорошо, завтра, ты не переживай, Уна тебя проводит, она отлично знает леса и прекрасно ориентируется в темноте, с ней ты не пропадешь.
«Вот тут он нормально так унизил будущего спасителя мира, — подумал Серёга, с девчонкой я не пропаду».
Он попрощался со всеми, никто уже к нему не лез целоваться и обниматься, это было приятно.
И пошел следом за Уной, которая двигалась впереди и, казалось, совсем не желала с ним поддерживать общение.
Серёга не удержался и через десять минут их молчаливого похода произнес:
— Какой у меня серьезный проводник, даже и словечка не скажет.
Она посмотрела на него своими невероятными зелеными глазами.
— А зачем попусту тратить слова, которые ничего не значат? Какая кому от них будет польза?
— Ну, не знаю, у меня есть приятель, Дэ Хен, мы когда вместе, он всегда без умолку болтает, да и вообще, в новом мире не привыкли к тишине, в голове программа тебя никогда не оставляет одного, обязательно чем-то развлекать будет, по-другому уже давно жить никто не может.
Уна опять повернула к нему голову.
— Я не Дэ Хен и не программа, так что развлечением тебя заниматься не буду. Я вообще не люблю говорить, предпочитаю тишину. — При этих словах она не заметила торчащий из земли корень, споткнулась и полетела вниз. Серёга рванул вперед и в полете едва успел схватить ее в свои объятия, не дав рухнуть на песок. Так и замер с Уной в руках, уткнувшись носом в ее шею, как же от нее пахло. Лесной свежестью и чем-то неуловимым, дурманящим голову. Его никогда не возбуждал запах женщины так, как запах Уны. Ее совсем не хотелось отпускать, хотя она уже самостоятельно стояла на ногах, и по всем правилам приличия Серёга должен был убрать от нее руки, так что нехотя пришлось отпустить.
— Спасибо, — сказала Уна, немного смутившись, то ли от своего падения, то ли от Серёгиных объятий. Чего точно, он не понял, но на всякий случай решил не уточнять.
Всю оставшуюся дорогу они шли молча.
Когда до границы с резервацией оставалось не больше десяти метров Серёга опять схватил ее за руку.
— Стой, ты куда собралась? Тебе дальше нельзя, прилетят дроны.
— Нет, можно. — Она выдернула руку и пошла дальше. Серёга схватил ее за плечи:
