— Что ты делаешь? Жить, что ли, надоело, или у вас тут боевые дроны не летают?
Уна первый раз за все время улыбнулась.
— Нет, летают, но, поверь, меня они не тронут. У меня есть от них иммунитет. — И показала на висящий на шее металлический кулон в виде сердца. — Я провожу тебя до конца.
— Что это? — спросил Серёга.
Она сжала кулон в своей руке. И как-то грустно сказала:
— Это то, что осталось от роботоподобного человека, которого пытались к нам внедрить. Очень удобно, — как-то чересчур для себя жестко попробовала продолжить она. — Теперь с его мозгами хожу я. Меня не трогают дроны, принимая за свою. Поэтому могу спокойно пересекать границу с резервацией.
— Ты уверена, что это безопасно? — спросил Серёга, все еще чувствуя тревогу за Уну и какую-то сильную неприязнь к кулону, висящему на ее шее. С чего это, вообще было непонятно.
— Да, уверена, — ответила она. — Или ты думаешь, имея такую возможность, я туда не выхожу?
— Зачем ты туда ходишь? — спросил Серёга.
— Когда идет охота и от меня за границу резервации уходит недобитый зверь, его нельзя оставлять раненым, нужно обязательно догнать, иначе животное будет мучиться, а потом его душа будет преследовать мою.
— Ты сама можешь убить животное? — подивился он.
— Да, конечно, я же, как и мой отец, охотник. Сама выслеживаю, сама убиваю. Могу из лука, могу и ножом. — Она при этих словах зачем-то похлопала себя по бедру. — А что в этом такого?
«Не, ну а чего, нормально, походу, я влюбился в охотника-мясника», — подумал Серёга. А вслух сказал:
— Мне кажется, это не совсем женская профессия.
В это время они вплотную подошли к границе с резервацией. Серёга внутренне напрягся, готовый в любую секунду прыгнуть на Уну и прикрыть ее своим телом, если появятся дроны. Но она смело, даже ни на секунду не сбавляя темпа, перешагнула границу и спокойно пошла дальше.
— Мы с отцом из племени Шаста, — сказала Уна, — у нас никогда не было разделений на женскую или мужскую работу, все занимались тем, к чему душа лежит.
— Племя Шаста? Так же гора называется. Вы что, тут всегда жили?
— Да, все мои предки отсюда, кроме прадеда, и всегда преклонялись перед этой священной горой. А теперь никто, кроме меня, и подойти к ней не может. Ты же русский, да?
— Да, — подтвердил Серёга.
— Тогда ты знаешь, что означает название нашей горы.
— Нет, — изумился Серёга, — не знаю.
— Ну как же. Это русское слово!
— Нет, в русском языке нет такого слова! — Серёга начал перебирать в голове все известные ему слова на «Ш».
— Как же нет? — изумилась Уна. — А какое слово вы используете, например, испытывая удовлетворение, или когда у вас рождается ребенок, или вы влюблены?
— Счастье! — догадался Серега. — Это Счастье!
— Да, да, Шаста! А говоришь, что нет! — засмеялась Уна. — Когда в наши края приплыли первые русские переселенцы, они увидели гору, почувствовали ее энергетику, сразу сказали, это Шаста!
— Да, — задумчиво произнес Серёга, — тут действительно живет счастье, — и посмотрел на Уну.
— Мы и сейчас используем много русских слов. Шаста и другие племена не признавали испанских колониальных властей, те были убийцами и грабителями, а с русскими переселенцами у всех индейцев сложились дружеские отношения. Они много что принесли в нашу культуру, кроме языка, многому научили. Русских никто не трогал, им разрешалось охотиться на индейских территориях. Оставшись в лесу до ночи, приходили ночевать в племена. Затем индейцы начали отдавать своих дочерей замуж за русских. Таких семей было много. Жили они как на территории русских в крепости Росс, так и в индейских поселениях.
— Я что-то не понял, тут что, была русская крепость?
— Да, ее останки и сейчас есть, она находится недалеко от Сан-Франциско, на американский манер это место называется Форт Росс, ты свободен в своем передвижении, можешь съездить туда посмотреть. Мой прадед, например, не увез прабабку в крепость, а остался с ней в ее племени, они прожили хоть и тяжелую, но долгую и счастливую жизнь.
— Ты хочешь сказать, что твой прадед был русским? — все больше удивлялся ее рассказу Серёга.
— Да, — засмеялась она, — а моя тетя была зеленоглазой и беловолосой индианкой. Вот так через поколение вылез ген прадеда. А еще, я, помимо того, что верю в духов, верю в Бога, просто религии у нас тоже смешались. — Она остановилась. Впереди уже была слышна трасса. Но Серёга настолько заслушался рассказом Уны, что даже не заметил, как они к ней подошли.
«Как попрощаться-то? — крутилось в голове у Серёги. Обнять? Поцеловать? А если обидится?»
Что делать, подсказала сама Уна. Она протянула к нему руку. Серёга смотрел ей в глаза, в полутьме ему казалось, что те льдинки, которые сверкали там днем, оттаяли за дорогу и взгляд потеплел.
— Я очень рад был познакомиться с тобой, Уна, и вообще всеми вами. Завтра прибегу проходить тестирование у вашего шамана, — засмеялся Серёга. Но думаю, что не пройду, херовый из меня спаситель мира. Если не смог спасти даже одного человека, — посерьезнел Серёга, вспоминая несчастную Эмму.
