Ночь, когда ее человеческий срок подошел к концу, чтобы стать точкой отсчета новой жизни, в которой невозможно теперь услышать биения собственного сердца. Катерина всегда мечтала о свободе, без раздумий уплатив за нее дань, изменившись навсегда. И лишь через пять веков снова смогла узнать в отражении потерянное -душу... Что выберет она теперь?
========== Вне тени масок… ==========
Она бежала так быстро, как только могла, по отсыревшему золотому ковру осеннего леса, все чаще оглядываясь назад. А позади были смерть по собственной воле и возрождение, первая кровь на руках, пламя и зола, растерянность и безысходность. Страх. Всепоглощающий, претящий гордой натуре, но заставляющий спотыкаться и снова подниматься, мчась вперед с неведомой до сегодняшнего дня нечеловеческой скоростью. Без устали, не надеясь на спасение, отвоевывая с каждой милей, минувшей смазанным пятном, следующий вздох, несколько минут, а, может, и дней жизни. Но жизни ли? Ведь сердце остановилось несколько часов назад…
Вдруг обострившийся слух уловил знакомые голоса вдалеке. Дыхание на миг перехватило, сбился шаг. Она ветром неслась на восток, не замечая времени. Катерина придерживала полы платья, но ветви кустарников нещадно терзали их, оставляя заживающие вмиг царапины на коже. Кровь окрасила тряпку, некогда бывшую шикарным платьем, в алый цвет. Чужая кровь. Невинная. Но ее жизнь дороже, ведь так?..
Ветер уносил кровавый аромат весточкой ее преследователям. Новорожденная вампирша рванула верхнюю юбку платья, откидывая ее, распустила волосы, пытаясь скрыть запах. Должна спастись. Скрыться. Несмотря ни на что. Разве не заслуживает она жизни после нескольких лет в роли вампирьей игрушки? Стертые воспоминания вспышками возникали перед глазами, в душе разгорались обида, ненависть. Катерина обернулась. На мгновенье в кустах мелькнула странная тень. Внезапно земля ушла из-под ног, девушка скатилась с обрыва. Тело пронзила боль, ничтожная по сравнению с предсмертной, испытанной совсем недавно. Она упала навзничь, надежно сокрытая от чужих глаз тернистой порослью кустарника. Минуту бессильно лежала на опавшей листве, глядя в бездонные голубые небеса, собираясь с силами. Тонкие пальцы судорожно сжимали пожухлую траву. Солнце светило особенно ярко перед заходом, но уже вовсе не грело. Еще не обжигало, и на том спасибо. Возможно, ей было бы холодно, если бы кровь не кипела так болезненно в жилах. Сбивчивое дыхание изредка переходило в ненавистные всхлипы. Грустно усмехнувшись, Катерина прислонилась спиной к большому камню, послужившему ей при падении пунктом остановки. Вампирша рассекла клыком запястье и оставила на земле пятно крови. Это собьет их с пути. Вскинув голову на встречу заходу солнца, она кинулась бежать. Просто вперед, к ночи и спасенью, ведь это ее время, время монстров. «Пусть так. Прощай, Катерина. Тебя больше нет. Ты растворилась в ней. Здравствуй, Кэтрин Пирс».
***
Ночь. Бескрайний мегаполис, раскинувшийся на берегу Тихого океана, уже давно утонул в ее объятиях, оживая миллионами огней и сливаясь своим ритмом жизни с мелодиями рока и непредсказуемой стихией волн, морских и людских, с первыми — разбивающимися о камни, и другими — рушащими все мыслимые преграды и границы безрассудства перед порывом души, по крайней мере, до рассвета. Пока на небе луна, а тени скрывают твое лицо, существует лишь здесь и сейчас, а будущее теряет ценность вплоть до прихода утренней дымки и робких благоразумных лучей солнца. Ночь же принадлежит только вам, только искренности и тайне. Кажется, что она не имеет королей и королев. Вы все являетесь ими для Своей ночи. Но это не так. Луна — предвестник их власти. Власти вампиров, и только им благоволит.
Из парка близ океана неспешно вышла высокая брюнетка в кожаной изящной куртке и черных джинсах. На первый взгляд абсолютно неприметная, симпатичная девчушка, коих по шумным улицам Нью-Йорка спешило куда-то пруд пруди, но что-то случайный прохожий в ней находил особенное, неизменно провожая взглядом так и не обернувшуюся царицу. Может, дело было в дорогих духах или гордой походке, может, в шарме и хищной грации оброненного ею непринужденного жеста. Она почти никогда не оборачивалась. Но, когда это все же случалось, от нее уходили лишь посмертно и преждевременно.
Набережная. Мерцание затерявшихся в облаках небоскребов отражалось размытой палитрой на мокром от дождя камне бульвара и водной глади. В воздухе разливается игра хрупкой скрипки и фортепиано. На площади, освещенной множеством ажурных фонарей под старину, было очень многолюдно. Завлекали всюду яркими красками аттракционы, бутики и рестораны, играли разномастные спектакли под открытым небом актеры.
