Стыдно. Можно лишь собутыльнику, заикаясь пьяно:
«Ты меня уважаешь?!» – Ах, вот где он, корень зла!
Как люблю я эту громадную, убеленную снегом землю,
Драгоценную эту, единственную, что меня родила,
Как люблю, мучительно, горько – и не приемлю…
* * *
Ну а в самом деле-то, что больному
Безнадежному говорить -
Продлевая жизненную истому,
Небылицею одарить?
Содержание жизни ведь не в итоге –
В том, что чувствуешь ты сейчас.
И хранят иллюзий благие боги,
Заслоняя от смерти, нас
Ежедневно. Вот же он, виртуальный
Сон! – Мы готовы все.
Человек играющий, беспечальный,
Развлекайся во всей красе!
Потому что что же еще осталось?
Разве каяться и страдать...
Но знакома нам лишь людская жалость,
А не Божия благодать.
ПРАГА
Почти уже совсем империи столицей
Была готова стать. Но не судьба, увы!
И лишь Рудольф II тут силится забыться
Последним сном, а Гус не клонит головы
На площади стоит, где, как иголки, шпили
Воткнулись в черный плюш вверх вознесенных крыш.
Зачем, зачем, скажи, здесь столько накупили
Мы всякой ерунды, зачем? – Но ты молчишь.
Как водится стекло. У Чехии хрустальным
Должно быть сердце. Эх, не довезем, смотри!
Мы видели фонтан со слухом музыкальным,
Танцующий в лучах, идущих изнутри.
Империя? – на что! Лишь мы себя неволим,
Пытаясь удержать рассохшийся ковчег.
И даже если здесь бродил когда-то Голем,
Я верю, что сейчас он тоже человек.
* * *
Алексею Пурину
Как странно, что перед концом поют
Все так же Музы чисто и согласно.
А потому, наверное, прекрасна
И смерть сама усталого приют…
Россия – Атлантида, материк,
Готовый, чтоб над ним сомкнулись воды
Истории. И чуждые народы
Придут сюда, и голос наших книг
Умолкнет, и сотрутся имена
С могильных плит и триумфальной меди,
Останутся березки, да медведи,
Огромная равнинная страна,
Но безъязыкая. А звук уйдет, как вздох,
Туда, где что вам русский, что аккадский,
Где спят давно в одной могиле братской
Царь Соломон, Гораций, Архилох.
* * *
Пока не требует поэта!..
Ну мне-то говорить про это
Не стоит. Я как раз не Фет –
Помещик дельный, не Некрасов –
Делец, картежник, ас из асов,
Ловкач, я только что поэт,
А значит, человек ничтожный,
Излишний, со своей подкожной
Тоской, с невнятною судьбой,
В быту – чудовище, обуза
Для близких. Что ответишь, Муза,
Чем мы расплатимся с тобой
За все? Бряцанием на лире?!
Куда там! В современном мире
Другие звуки ловит слух.
Про вой толпы на стадионе,
Про пляски потные в загоне,
Про вечных девочек-старух,
Орущих о любви с экрана,
Не буду лучше. Даже странно,
Чего еще с тобою тут
Пытаемся добиться… песней?!
Всего жалчее, бесполезней
Как раз наш сладкогласный труд.
* * *
Моим стихам, которым не дано
Написанными быть и воплотиться,
Перебродить в столетнее вино,
Преодолеть, летейская граница,
Тебя, ворваться брызгами ракет
(Каких еще тинейджеровских фишек
Не перечислил?)… Видишь ли, их нет,
Их просто нет – в пыли забытых книжек.
Точнее, есть. Но, кажется, теперь
Небытие у нас неотличимо
От бытия. Не чувствуя потерь
Своих, идет слепое время мимо.
Ты в нем уже, как будто вышел срок,
Весь растворен, изглажен без остатка.
И как-то даже безутешно-сладко
Шептать обрывки выморочных строк.
* * *
Когда уже поздно что-либо исправлять,
Ты имеешь редкостную возможность, приглядываясь к неудаче,
Спокойно принять и понять,
Что все случившееся не могло случиться иначе.
И даже если могло… Это ровным счетом никак
Не изменило бы общего хода
Вещей… Потому что есть только мрак –
Только мрак и свет, до ближайшей звезды идущий четыре года.
Это не фатализм, а просто – вектор необратим.
Сколько бы ни задолжал – обрадуйся! – будет счет оплачен.
Потому что в те же самые руки передадим
Свой единственный опыт, удачен он был или же неудачен.
* * *
Не с тобой, не с тобой отношения я
Выясняю… А с кем же? – С собой?
Так душа, уязвленное чувство тая,
Ищет, бедная, повод любой,
Чтобы высказаться, чтобы как-то к себе,
Безутешной, вниманье привлечь.
Это так же нелепо, как те – на трубе
А и Б, не искавшие встреч,
Но сидящие смирно, покуда упасть
И пропасть им не выпадет срок.
Это впрочем, наверное, ревность и страсть
И боязнь, что совсем одинок.
Потому что пусты небеса и темны,
Потому что, зачем – не пойму –
Мы… И на сердце тяжесть вины,
Внятной только тебе одному.
Вот, о чем я пытаюсь… вот, что не могу
Удержать и твержу на бегу,
В неподатливые облекая слова,
Б, с которым повязано А…
* * *
Нитка у четок опять перетрется скоро,
Нам же с тобой телефонного разговора
Хватит, чтоб снова проснулся дремучий страх
Непонимания, горечь пустого спора.
Значит, себя и душу держать в руках
Надо. Коли ресница, слеза слепи и
Жги, как звезда, воссиявшая в небе вновь.
Знаешь, все в этом мире подвержено энтропии,
Держат одни лишь мужество и любовь.
К старости устаешь, но порядок в доме
Надо поддерживать, хоть закуси губу,
Хоть тут умри, никому не пеняя, кроме,
Кроме себя, не жалуясь на судьбу.
* * *
С опустошенною душою
Покинув остров Валаам,
Что вспомню? – Как над небольшою
Уютной бухтой божий храм
Взмывает в небо чайкой белой,
Как диабазовою стелой
Любой становится утес,
И как корнями в скалы врос
Сосновый лес, и берег дальний,
Теряясь в дымке, свой печальный
И нежный контур в синеве
Озерной глади намечает,
