Как в дрему клонит, как качает
Волну, прижатую к волне.
И мне с тобой – тебе со мною
Довольно этого (рукою
Коснусь), довольно легких дней,
Живущих жизнью мотыльковой,
Такой бесстрашно-неготовой
К возне полуночных теней.
* * *
Там нету ничего. Все, что тебя томило,
Все, что твоим казалось навсегда, –
Лишь призраки души, и никакая сила
Не сможет их перенести сюда,
Сюда, где только страх сопутствует расчету,
Где друг за друга мы цепляемся во тьме,
Где слух устал одну, одну и ту же ноту
Фальшивую ловить: «Ты не изменишь мне?»
Любой такой вопрос – уже почти признанье,
Но и молчание красноречивей слов.
И есть лишь суррогат законный обладанья:
Для человека – брак, для общества – улов.
Куда же деться мне от слабости и лени,
От лжи, проникшей в кровь, таящейся, как СПИД?
И где святыня та, чтоб преклонить колени
Пред ней, святыня та, что в целости хранит
Твой дух, твою любовь, не сдавшуюся миру?..
А если Бога нет – то и не стоит жить!
Поскольку кто еще достойный выкуп, виру
За эту пустоту способен предложить?
* * *
Расставаясь с мечтою
И не видя замены ей впредь,
Пустотою литою
Облекаясь, стареть, цепенеть…
Репетиция смерти…
Жалки увещевания те:
Лишь надейтесь и верьте! –
Этой самой литой пустоте?
Как любовь за мгновенья
Счастья нам отомстила сполна!
Всю-то ночь и весь день я
Словно пьяный теперь – без вина.
И не скажешь: «Не надо!
Пошутили… Мне больно, пусти!»
Пустота – не преграда –
Между нами, и будет расти.
* * *
И это у тебя любовь,
У вас – любовь?! – Тогда не надо…
Уж лучше сердце обескровь,
Забудь! Пускай пасется стадо
Тупых, жующих жвачку, всем
Доступных чувств – зоофилия.
Так Якову досталась Лия
Во тьме, лежащей словно крем
На лицах, на телах. – Сквозняк
По потной, склеившейся коже…
И разберись, попробуй, кто же
Сейчас делил с тобою мрак. –
Рахиль?.. Касаясь, теребя,
Лгут губы, лгут твои ладони.
И в изможденной плоти стоне
Любовь не узнает себя.
* * *
Смысл имеет лишь спасать спасаемых,
С грустью вспоминая неспасенных.
Что до чувств, страстей неприкасаемых,
Упований, ветром унесенных –
Не жалей о них. Вдыхая вечером
Талый воздух осени усталой,
Оправдаться, защититься нечем нам
От того, что было и не стало.
В вышине мелькает, раззолочена,
Ветка клена, фонарем подсвечена.
Потому ль, что в сердце червоточина
Или боль ничем не обеспечена,
Потому ли, что вина не вложена
До конца – и каяться чего же?..
Тьма густа, как будто ночь створожена,
И туманом влажным липнет к коже.
И идешь, охвачен им, с пустеющей
Головой, ловя глухие звуки.
Где с тобою встретимся? – Во сне еще?..
Ничего не зная о разлуке.
* * *
Пытаясь объяснить, всю ночь шептали губы,
Пытаясь мрак пустой заговорить, всю ночь.
И сердце, словно в нем стучали лесорубы,
Вздымалось тяжело, и сон стремился прочь
От воспаленных глаз. Какие разговоры
Ведем с тобою мы неслышно столько дней!
Вы, слезы, – в никуда, вы – в пустоту, укоры,
В немую пустоту… И что же там за ней?
Я подходил к окну, и тополь посребренный
Луною, шелестя, казалось, отвечал
На смутный зов души, влюбленно-уязвленной,
Не знающей своих пределов и начал.
Ну вот, теперь и ты мои расслышишь вздохи…
Лишь ветра набежит воздушная струя
На кроны тополей и в листьев суматохе
Раздастся шепот губ запомни, это я.
* * *
Лишь когда ничего у тебя не осталось,
Как у Иова – жены… стада…
И на сердце такая, такая усталость,
Что ни боли уже, ни стыда
Ты не чувствуешь… Это и есть вдохновенье
И единственный повод. – Готов?
Обостряется слух, проясняется зренье,
Мысли, как бы не ведая слов,
В строку сами ложатся. А вот и Камена,
Не мешай, посиди в стороне!
Так и так все равно уж из этого плена,
Отчужденья не вырваться мне.
Потому что меня-то как раз здесь и нету,
Потому что хоть тут же порви
Эти строки, не ждущие – нет – ни ответа,
Ни сочувствия, ни любви.
* * *
Я так пишу сейчас, как будто никогда
Уже потом писать не буду,
Как будто в августе и у Камен страда,
Как будто строки сами отовсюду
Слетаются – поток эфемерид
К зажженной лампочке в беседке дачной,
А сад ночной с досадою стоит
В раздумии над рифмой неудачной.
И утро каждое летучая гряда
Волнистых облаков является с приветом.
Я так пишу сейчас, как будто никогда
Не будет так, как этим летом,
А что-то сдвинется или порвется нить,
Соединяющая землю с небесами,
Я так пишу сейчас, чтоб все договорить,
Пока слова приходят сами.
* * *
Потому что когда за окном завывает ветер…
О любви получается плохо теперь. Пора
С ней заканчивать, право.
Потому что любовь, как Европа, как мир, стара,
И уже не главное блюдо, а лишь приправа,
Потому что ее, как выяснилось, и нет, -
То есть, есть, конечно, но изредка и недолго,
Потому что слишком мучительно ждать ответ,
Наконец, потому что в Каспий впадает Волга
(Тут и спрашивать глупо. Так – общий круговорот:
Были юны и трепетны – стали матеры, грубы),
Потому что жизнь нам больше не смотрит в рот,
Не целует в губы.
* * *
Как будто бы это последнее лето,
Я так не хочу, чтоб оно уходило.
Негреющего уже вечером света
Печального, августовского светила
Тяжелые, красные блики в остылом,
Но все еще ласковом воздухе ярком…
Распластанной кроной своей, как ветрилом,
Шумит облетающий тополь над парком.
