— Да, сэр. — Доктор, похоже, погрузился в раздумья, вот он и добавил поощряюще: — Мне кажется, это правильно, сэр.
— Спасибо тебе, Грандисон. Я рад, что ты придерживаешься того же мнения, что и мы. Но боюсь, нам потребуется нечто большее, чем твое мнение. Скажи, ты веришь, что души мертвых обитают на кладбище? Не любят, когда их тревожат? Могут попытаться причинить вред любому, кто работает с телами, которые они покинули?
Он попытался представить себе души мертвых, болтающиеся по коридорам колледжа в ожидании, когда же тела будут возвращены на кладбище. Это и так было место смерти. Он не знал, смеяться ему или плакать. Решил, что лучше не думать об этом.
— Они ведь ушли, — наконец пробормотал он. — Умерли. Их души отлетели. Не будут же они сидеть на могиле в ожидании Судного дня, не так ли?
Другой врач вздохнул:
— По правде говоря, Грандисон, я не знаю, где находятся души мертвых. Этому в медицинском колледже мы не учим. Однако я тоже не верю, что они сидят на могилах, привязанные к разлагающимся останкам. Думаю, в этом мы можем быть уверены.
Доктор Форд кивнул.
— У каждого студента-медика должен быть труп, с которым он мог бы работать. И тогда он сможет учиться своей профессии, никого не убивая в процессе учебы. Похоже, это достаточно благородная причина для грабежа могил, не так ли?
Он обдумал слова доктора Форда прежде всего для того, чтобы оттянуть продолжение разговора.
— Вы могли бы спрашивать об этом людей перед их смертью. Объяснять им, что к чему, просить подписать бумагу для судьи.
— Поскольку вскрытие трупов противоречит закону, ни один судья не примет во внимание такую бумагу, даже если и удастся убедить людей подписывать ее, а в этом у нас тоже есть большие сомнения, — ответил ему доктор Ньютон. — Я бы хотел, чтобы нам удалось найти простые ответы, но не получается. Ты знаешь, о чем мы хотим тебя попросить.
— Вы хотите, чтобы я привозил вам трупы? С кладбища?
— Да. Кладбище находится на Уоткинс-стрит, менее чем в полумиле от нас, так что дорога не будет долгой. Но, само собой, ездить туда тебе придется по ночам.
Прежде чем заговорить, он какое-то время молчал. По его разумению, у белых принято создавать впечатление, будто воспринимаешь все спокойно и во всем с ними согласен. Заявлять, что боишься ехать на кладбище или противно возиться с трупами, бесполезно. Врач отметет возражения как не заслуживающие внимания. Что есть страх, брезгливость и суеверия для того, кто постоянно режет людей? Доктора объяснили, в чем проблема, хотя могли просто приказать. Такое дорогого стоило. Наконец он кивнул. Решение приняли за него, оставалось лишь утрясти некоторые практические вопросы.
— Если меня поймают, что тогда?
— Я не думаю, что тебя поймают, как ты изволил выразиться, если будешь действовать с умом. Но если такое случится, помни, рабов за преступления не наказывают. Они считаются собственностью и, следовательно, выведены из-под наказания. Власти просто возвращают их хозяевам. — Ньютон улыбнулся. — И ты понимаешь, что за это мы тебя наказывать не будем, не так ли?
Остальные согласно кивнули. На том все и закончилось.
Ему выдали фонарь, лопату и запряженную лошадью телегу. Доктор Ньютон выписал пропуск, указав в нем, что Грандисону Харрису, слуге медицинского колледжа, ночью разрешено находиться в городе и отправлен он за необходимыми врачам припасами.
— Я очень сомневаюсь, что городской сторож умеет читать, — сказал ему доктор Ньютон. — Держи эту бумажку при себе, пока она не изотрется, а потом кто-нибудь из нас выпишет тебе новую.
Документ он положил в карман пиджака, готовый показать любому, кто его остановит, но на пути от Телфер-стрит до кладбища не встретил ни единой души. Отправился за полночь, серебряную луну проглотили облака, так что ехать пришлось в темноте. Огаста размерами существенно уступала Чарлстону. Он уже исходил несколько улиц города, как днем, так и ночью, и особенно тщательно изучил дорогу к Седар-Гроув, где хоронили рабов и освобожденных, так что теперь прекрасно обходился без фонаря. Тишину нарушал только стук лошадиных подков. Ближе к центру города люди, возможно, еще пили и играли в карты, но шум их веселья до окраин не долетал. Он бы с радостью услышал музыку и смех, но вокруг царила тишина, и он не решался насвистывать, чтобы хоть этим подбодрить себя и отвлечь от предстоящего.
— Вы хотите, чтобы я вскрыл любую старую могилу? — спросил он доктора Ньютона.
— Нет. — Конечно же, существовали ограничения. Тело разлагается быстро. Что ж, он это знал. Достаточно взглянуть на дохлую кошку на дороге, нашпигованную червями. После двух-трех дней и не узнаешь, что это было. — Нам нужны тела, захороненные максимум тремя днями раньше, — ответил ему доктор. — Иначе нет смысла привозить труп в колледж. За это время он успеет так разложиться, что, разрезав его, ничему новому мы научиться не сможем. Ищи свежую могилу, — наказал ему доктор Ньютон. Цветы и только что вскопанная земля. — Скоро мы будем знать, когда и кто умирает, и сообщать тебе об этом. Но в этот раз выбирать придется тебе самому.
