– Чушь! – сказал я, не без зависти поглядывая на коней. – У вас-то как дела?
Бажуковцы коротко рассказали о своих засадах: после гибели Чернышевича им удалось взорвать и расстрелять на шоссе с десяток автомашин. Я выслушал их не без тайного самодовольства: «А у нас, брат, дела куда лучше ваших!»
– Смирнова-очкарика помнишь? – спросил меня между прочим Виктор Терехов. – Подвел он нас на первой засаде. Очки-то у него во время прыжка разбились, а мы не сообразили, послали его из кювета наблюдать за шоссе. Увидел он там странную картину: идут строем какие-то люди в белых рубашках и руками фортеля выделывают. Он их пропустил и только тут понял, что это солдаты из соседнего гарнизона зарядкой занимаются. Так и проворонили мы целую роту. Без оружия шли! Их можно было бы всех в плен взять. Крепко ранили его гансы. Легкие у него прострелены…
– Ну ладно, хлопцы, – сказал скуластый коми Бажуков, поблескивая на солнце орденом Красного Знамени. – Гроза идет… Ишь кольцо какое вокруг солнца! Мы в лагерь ваш, а вы куда подались?
– Бандитов ищем. Погром они тут устроили. Не попадались вам?
– Вон в той деревне, – Бажуков указал с коня плеткой в сторону леса, за которым скрывалась Рябиновка, – жители жалуются на каких-то грабителей. Нас кормить не хотели, за топоры хватаются, никак мы им втолковать не могли, что не наша это работа! Так и ушли несолоно хлебавши.
– Полегче на поворотах! – крикнул нам на прощание Боков, оборачиваясь в седле. – Смотрите, как бы они из вас шницель не сделали!
– Не маленькие! – ответил Баламут. – Ждите в лагере с победой.
Мы «поснедали» в хате старосты Заболотья, назначенного на эту должность партизанами. Пахло печеным хлебом, парным молоком и теленком.
– И к нам, окаянные, заходили, – рассказал нам староста. – Уже под самое утро. Только одну хату ограбить успели. Вон в тот лесок, как развиднелось, ушли. Их пятнадцать головорезов. Друг дружку еле понимают, сброд страшенный…
– А нас всего трое, – заметил Иванов. – Боровик не в счет. Бросьте вы эту авантюру!
Но мы с Баламутом, перестав хлебать ячневый крупеник, которым угостила нас старостиха, посмотрели так выразительно на Иванова, что он умолк, потупился и в сердцах бросил деревянную ложку на стол.
Далеко и глухо пророкотал гром.
В хату ворвался Боровик:
– Кончай снедать! Вижу дым в лесу. Я туда, а на опушке бандит ходит с винтовкой.
Мигом выскочили мы из хаты и, дожевывая на ходу, побежали вслед за юрким парнишкой по горбатой улице. К лесу вела тропка, проложенная через дышащее медовым запахом цветущее ржаное поле. К опушке подходили шагом, друг за другом, не снимая с плеч оружия. Я сунул руку в карман, нащупал гранату Ф-1.
Солнце то скрывалось за тучей, то выныривало из нее. То вспыхивали, то меркли краски поля и леса…
– Стой! Кто идет? – крикнул нам с нерусским акцентом темнолицый человек на опушке. Из-за куста выглядывали большая голова в пилотке и дуло винтовки.
– Да мы такие же самые, как вы, – нестройно ответили мы. – Опусти пушку-то!.. Давай сюда командира. Дело есть.
– Ничего не знаю! – закричал часовой, сдвинув брови над раскосыми глазами. – Стрелять буду! Нет командира. Он поехал в разведку – партизан искать. Нам с ними надо связаться.
– Если будет стрелять, – шепнул Баламут, – дунем вон за ту пуню.
– Мы и есть партизаны, – крикнул я наугад часовому.
Часовой опустил винтовку, и мы вздохнули свободней. Я вынул вспотевшую руку из кармана…
– Подожди! – ответил, поразмыслив, часовой. – Стой на месте! Я приду.
Он скрылся за деревьями, и мы шепотом заговорили, торопясь и перебивая друг друга.
– Идем за ним и накроем с ходу всю банду, – предложил я, втайне надеясь, что товарищи не поддержат столь рискованный план.
– Обождем, – сказал Баламут. – Их надо хитростью взять.
– Надо смываться, пока не поздно, – убежденно шептал Иванов. – Черт их знает, сколько их там в лесу!
Над пуней, над потухшим полем с беспокойным писком, словно желая предупредить нас об опасности, низко носились стрижи.
Из лесу вышли четыре, таких же как и часовой, смуглолицых человека в новеньком хлопчатобумажном красноармейском обмундировании, в пехотных фуражках. Вышли и нацелили на нас винтовки.
– Откуда? Ходи сюда! – прокричал один густым басом. – Кто такие?
– Откуда парнишки? Из лесу, вестимо, – усмехнулся Баламут.
– Командир партизанского отряда, – представился Иванов, вынырнув из-за наших спин.
Напустив на себя развязность, он пожал руку самому высокому и толстомордому из бандитов.
– Самсонов? – неожиданно спросил тот. – Наш командир и адъютант уехали утром искать Самсонова.
– Нет! – поспешил Баламут, выручая растерявшегося Иванова. – Это товарищ Иванов. Один из командиров Самсонова. Наш отряд недавно организовался, я начальник штаба.
– Командир боевой группы, – отрапортовал я, не желая оставаться рядовым, для убедительности напуская на себя самый внушительный вид.
