Девушка ушла переодеваться. Рубик тоже резво, не смотря на ушибы, скинул с себя «шину», как он обозвал комбинезон, и облегченно вздохнул, влезая в собственную одежду. С Марой пришлось повозиться. Его сломанная рука опухла, и комбез пришлось взрезать кухонным ножом чтобы его оттуда вызволить. Шестая быстро и довольно профессионально наложила ему на руку шину из узкой дощечки с вырезанным на ней сердечком, которую принесла из соседней комнаты. Рубик опознал в предмете инструмент для слапинга и даже нашёл силы посмеяться, что теперь Мара сможет всех по заднице хлопать своей рукой, мол орудие уже есть.
Пока они переодевались Арслан пришёл в себя. Ему тоже помогли переодеться. Он ничего не помнил с начала их поездки из Оша, чем не мало напугал друзей. Тем не менее, были и более насущные проблемы, чем воспоминания. После всех переживаний дико хотелось есть.
Пока Шестая доставала запасы, которые были у девушек на кухне, Эмир обследовал всю квартиру и нашёл семь псевдостеклянных шариков. Они были примерно одного размера, разного цвета, но все с коричневыми прожилками. Он начал соображать. Семь. Шесть проституток и клиент. Всё верно. Одна была в резиновом костюме и это её уберегло, как и их видимо. Знать бы от чего, но факт- они живы. Остальных нет. Нет людей на улицах и в домах. Значит произошло что-то, что превратило их в эти странные стекляшки. Свои рассуждения он пока решил оставить при себе, а шарики аккуратно сложил в небольшую сумочку, которую взял со столика с зеркалом в одной из комнат. Потом вернулся к друзьям, уже сидящим на кухне.
Света, воды и газа не было. Пришлось обойтись консервами и диетическими хлебцами.
— А чем вы клиентов кормите? Шаром покати, — спросил Эмир.
— Сюда не есть приходят, — парировала Шестая, — алкоголя много. Хотите?
— Э, нет! Накушались уже, спасибо, не надо! — Ответил Эмир.
Они поели и решили дождаться Азата с флешками в квартире и немного прийти в себя, поспать. Доверять Шестой не приходилось, поэтому решили спать по очереди. Первым вызвался дежурить Эмир. Все остальные вопросы было решено перенести на потом. Очень хотелось смыть с себя пот и запах резины, но воды не было. А если бы и была, вряд ли бы они стали мыться. Сил сейчас уже ни на что не оставалось.
Азат возвращался к заброшенному заводу ругая себя, что сразу не собрал все флешки и не разбил камеры. Но, идти одному было легче. Можно было не бояться, что он вдруг вслух выдаст свои мысли, была у него такая привычка, говорить с самим собой иногда. Ноги и голова гудели. Жара заставила сильно потеть, а резиновый комбинезон не пропускал ни воздух, ни влагу, поэтому он чувствовал себя как в аквариуме с потом.
Боковым зрением он иногда улавливал в траве какое-то шевеление, но уже не обращал на это внимания. Мало ли какие кузнечики там скачут.
Добравшись до ворот, он проскользнул внутрь и его прошибло ознобом от вида этих стен, которые он покинул совсем недавно. Азат стараясь не поранить ноги прошёл быстро на верхний ярус. Камер здесь было пять. Он подошёл к первой, вытащил флешку, а саму камеру вместе со штативом перекинул через ограждение вниз и с удовольствием пронаблюдал как она вдребезги разбивается после удара о бетонный пол. Меньше двух минут ушло на то, чтобы повторить этот алгоритм с остальными аппаратами. Какая-то злая радость взыграла в нём. По венам огнём прошёлся адреналин и ему стало легче. Перестала кружиться голова, тело стало слушаться, отступила тошнота и мутная одурь. Вместе с этими улучшениями пришло и решение не ломать флешки, как он хотел сделать вначале, а сохранить. Для себя…
Закончив с погромом, он спрятал флешки в рукав комбинезона, плотно обхватывающего запястье. Тут у них не было шансов потеряться. И отправился вслед за друзьями. Теперь ему было гораздо лучше, двигался он быстрее и мог их нагнать.
Нерастраченная адреналиновая энергия требовала выхода. Покинув завод и выйдя на железнодорожные пути, он сначала пошёл быстрым шагом, а потом перешёл на бег, всё же смотря под ноги, чтобы не повредить мало защищённые ступни. И это стало ошибкой, которую он никак не мог предвидеть: то, что шуршало в траве, кинулось за ним. Сначала парень услышал шелест травы, не останавливаясь оглянулся и заметил, как за ним волной, по обе стороны от железнодорожного полотна, пригибается ковыль. Было заметно что это не ветер приминает траву, тогда она клонилась бы верхушками. Но тут кто-то мелкий, но в большом количестве бежал по земле, невидимый под покровом сорняков.