– Какие-то – окупались, – брезгливо пожал плечами Борисоглебский, – какие-то – проваливались, да только не его в том вина или заслуга. Без Райтонена Брагин был нулем без палочки, шагу не смог бы ступить.
– А у Брагина с Райтоненом были хорошие отношения?
– Милая моя Леся, – засмеялся главный редактор «БАРТа», – наивный ты человечек!.. Ну какие отношения могут быть между компаньонами в бизнесе? Оба друг на друга зубы точили и глотки готовы были перегрызть. Да не грызли до поры до времени, сдерживались. Потому что каждый понимал: один другому – нужен. Райтонену нужен был Брагин, потому что у того – деньги, и он их готов был в кино вкладывать. А Брагин без Райтонена, понятно, ничего снять не мог, потому что не было у него ни чувства меры, ни понимания процесса, ни художественного вкуса.
Леся осторожно предположила в тон Борисоглебскому:
– Может, для Райтонена как раз сейчас время пришло глотку Брагину перегрызть?
– А зачем? – скривил губы сценарист. – Какой смысл? Где он теперь денег на свои проекты возьмет?
– Найдет сторонних инвесторов.
– Умные слова знаешь! – рассмеялся Иван Арсеньевич. – Только зачем Райтонену резать курицу, несущую золотые яйца? Чтобы потом за синей птицей гоняться? С протянутой рукой по посторонним бизнюкам ходить?
– Ну, может, у него были личные мотивы… – предположила Леся. – Ревность, допустим… Любовь, страсть…
– Какие могут быть личные мотивы, когда речь идет о десятках миллионов долларов! Ты еще юная и потому пока этого не понимаешь, а ведь существует непреложный жизненный закон. И он гласит: любой за миллион долларов готов засунуть себе в задницу все на свете личные мотивы: и ревность, и страсть. И жизнь, и слезы, и любовь.
С мнением собеседника о том, что за «зеленый лимон» каждый готов на все, Леся готова была поспорить, однако она не за этим сюда пришла. Ее задача – получить как можно больше информации, и потому она спросила:
– А кому достанется теперь «БАРТ»?
– Хватит занудства! – поморщился Борисоглебский. – Я тебя уверяю: Райтонен нашего любимого Ивана Арнольдыча не убивал. Поняла? Читай по губам: не у-би-вал.
Девушка тихо спросила:
– Скажите, оттого что Брагин умер, лично вы выиграли?
– Я? – рассмеялся сценарист. – Ты меня под статью подводишь, юристочка?
– Просто спрашиваю.
– Мне-то, положим, с одним Райтоненом работать будет лучше, из чего, конечно, совершенно не следует, что я бедняжку Брагина замочил.
– А кто его убил, по вашему мнению?
– Ты! – осклабился сценарист и захохотал.
Он, хоть и старательно подливал вина Лесе, но со своим коньяком ухитрился значительно обогнать ее в градусе.
Леся не отреагировала на пьяный выпад Брисо-глебского и спросила:
– А с женой у Брагина были хорошие отношения?
– Ох, Леся, как же ты все-таки еще юна и наивна! Ну, какие хорошие могут быть отношения, если люди живут друг с другом бок о бок почти тридцать лет!
– А они правда разводиться собирались?
– Разводиться? – скривил губы Вилен. – В первый раз слышу. Хотя жили они и вправду по большей части отдельно. Он в своей квартире (или в особняке), она – в своей…
«Насчет развода он или врет, – подумала Леся, – или не в курсе дела. Иначе зачем тогда брагинской жене заказывать Нику слежку за мужем? А потом провоцировать его, чтобы сделать откровенные фото? С моим, между прочим, участием…»
– А что собой представляет жена Брагина? – уставилась на сценариста Леся. – Вера, или как ее там, вы говорите…
– Верка Петровна? – пренебрежительно переспросил о вдове Борисоглебский. – Ну, она такая, знаешь ли, из мидовских дамочек. Жилистый кремень. Могу представить ее в посольском городке где-нибудь в Зимбабве: королева сплетен, в каждой бочке затычка… Брагина, или Брага, как ее за глаза называют, – она, видать, в свое время сильно карьере своего мужика поспособствовала. Он-то ведь из простых, с рабфака, провинциал, рабочая косточка. Она вроде тоже из училок, зато характер у нее – натуральный бульдозер… А когда при капитализме мужик ее поднялся и капусты настриг изрядно, Брага стала из себя бизнес-леди корчить. Ну, покойный ей, конечно, купил кое-какой бизнес: кажется, салон красоты или турагентство, чтобы она от скуки совсем не взбесилась и рогов ему чрез меры с юными стриптизерами не наставила.
Глазки у Борисоглебского стали сальненькими.
– А они что, изменяли друг другу?
– А то ты не знаешь! – захохотал порочный старик.
– Вы не могли бы дать мне телефон Брагиной? – попросила Леся.
– Ох, юная ты частная сыщица! Даже опера такими глупыми и дотошными не бывают. Зачем тебе Верин телефон? Что ты у нее спросишь? «Скажите, пожалуйста, – проблеял сценарист, – это вы убили своего мужа?»
Леся поджала губы, зло глянула на Борисоглебского и молвила:
– Уж найду, что спросить.
– Ну, конечно-конечно! – рассмеялся сценарист. – Сильно потешишь всех вокруг. Давай записывай…
Он достал из кармана блейзера записную книжку и продиктовал Лесе три номера – квартирный, прямой мобильный и тот, что установлен в брагинском особняке. Леся забила их в память своего телефончика.
