– Абсолютно! Дмитрий Андреевич – стеснительный, рассеянный, интеллигентный. Настоящий Новосельцев! Ему даже играть не нужно – достаточно просто быть самим собой и немного удивляться происходящему.
Компания улыбалась, представляя эту картину. Сергей перестал считать деньги и подтвердил коротким кивком:
– Действительно, может сработать. Получится совершенно натуральный Новосельцев – без пафоса, один чистый стыд и неуверенность.
Алексей, почувствовав поддержку, окончательно воодушевился:
– Лично поговорю с Дмитрием Андреевичем. Завтра поеду и всё ему объясню. Убедить не составит труда, особенно если скажу, что роль ему идеально подходит.
Все снова рассмеялись, а Ольга, притворно возмутившись, заметила:
– Значит, мне предстоит интимный роман с бывшим учителем истории? Прелестно! Теперь боюсь в школу заходить – у меня же там сын учится, вдруг дразнить будут.
– Не переживай, Оль, ты и так уже легенда! – парировал Алексей, рассмешив её ещё сильнее.
Когда смех немного стих, Михаил решительно встал, взял со стола несколько купюр и, встряхнув плечами, заявил с воодушевлением:
– Итак, товарищи, идея утверждена. Пора действовать! Я отправляюсь на овощебазу к Владимиру Фёдоровичу. Там, небось, уже заждались кабачки, грезящие о большой кинематографической судьбе.
– Миш, ты хоть кабачки помягче выбирай, – вставил Сергей, – а то актёры жаловаться будут.
Веселье не утихало, пока Михаил не исчез за дверью, попрощавшись театральным жестом. Он оставил за собой ощущение эйфории и предчувствие чего-то по-настоящему великого и одновременно абсурдного. Друзья продолжали обсуждать детали будущих съёмок, не подозревая, что их шутки скоро станут реальностью нового приключения.
На овощебазу Михаил приехал ближе к полудню. Солнце успело разогреть асфальт до липкости. Высокие массивные ворота встретили Михаила скрипом, полным усталой настороженности, словно давно уже отвыкли открываться перед кем-то.
Михаил оглянулся в поисках помощи, но, как это обычно бывает в подобных местах, никого рядом не оказалось. Недолго думая, он упёрся плечом в створку, которая с неохотой поддалась, пропуская его внутрь овощного царства.
Из-за ящиков с капустой навстречу вышел Владимир Фёдорович – человек внушительного роста, лет пятидесяти с хвостиком, с глазами, которые читали собеседника быстрее, чем тот успевал понять самого себя. Его галстук комично застрял в молнии ватника, что странным образом сочетало офисную серьёзность с пролетарской простотой.
– А-а-а, Михаил! – Владимир Фёдорович протянул руку, улыбнувшись так, будто встречал старого знакомого, которому вчера одолжил деньги и теперь ждёт возврата. – Какими судьбами? На складской инвентарь поглазеть пришли, или решили меня в сценарий вставить?
Михаил улыбнулся, пожимая протянутую руку:
– Нет, Владимир Фёдорович, никаких сценариев. Просто подумал, может, найдётся у вас подходящее помещение для небольшого… культурного проекта. А ваша реакция на премьере – помню до сих пор. Вы тогда первым и громче всех смеялись.
– Было дело, – кивнул директор, пожимая плечами. – Признаюсь, кое-какие эпизоды даже вдохновили. Правда, жена всю неделю после этого подозрительно смотрела и допытывалась, почему я вдруг на овощебазе задерживаться стал. Чуть не подвели вы меня, Михаил.
Оба рассмеялись, направляясь к административному корпусу. Кабинет директора располагался в самом центре овощного мира, в небольшом здании, строгом и нелепом одновременно. Внутри пахло солёными огурцами, машинным маслом и густой бюрократической тоской. Радиола тихо хрипела голосом Марии Пахоменко про девчонок, стоящих в сторонке, которых здесь сроду не бывало.
Владимир Фёдорович жестом указал Михаилу на старое кресло, которое, похоже, скучало по советским трудящимся и лекциям о трудовой дисциплине.
– Так что же, Михаил, – директор положил руки на стол, как врач перед диагностикой. – Чем могу быть полезен, какие подвиги планируете совершить на моей овощебазе?
Михаил наклонился вперёд, понизив голос до доверительного тона:
– Нужен ангар с высоким потолком, чтобы кадры были широкие и размах чувствовался. И минимум свидетелей, сами понимаете: творчество – дело тонкое, не всякий зритель поймёт.
Директор медленно кивнул, выдержав небольшую паузу, хотя в глазах уже читалось полное понимание:
– Есть такой ангарчик, номер три. Правда, предупреждаю сразу: уже лет пять служит культурным центром местным крысам и сквознякам. Но потолок высокий, а свидетелей – только крысы и сторож Васька. Впрочем, он надёжный человек – никому ничего не расскажет, потому что всё время спит.
Михаил довольно улыбнулся, показывая, что условия его устраивают:
– Отлично! Крысы нам не помеха, а Ваську будить не станем. Главное, пусть не удивляется, если проснётся и увидит что-то необычное среди овощей.
Директор усмехнулся и чуть наклонился вперёд:
– Тогда условия простые. С вас – коробка финского кофе, бутылка армянского коньяка и еженедельный просмотр ваших, скажем так, художественно-философских творений. Мне тоже после трудового дня необходим культурный досуг.
Михаил, не раздумывая, протянул руку:
