Блузка соскользнула с плеч Дуняши, обнажив простой белый лифчик и бледную кожу. Она всё ещё не поднимала глаз, но дыхание её участилось. Ваня провёл ладонями по её обнажённым рукам, и она вздрогнула – не от страха, а от неожиданной нежности прикосновения.
Постепенно первоначальная скованность исчезала. Дуняша подняла голову, встретилась глазами с Ваней, и в её взгляде промелькнула решимость. Она сама потянулась к пуговицам его рубашки, её движения стали увереннее с каждым касанием. Зрители застыли, наблюдая за метаморфозой – как простая девушка превращалась в женщину, осознающую свою силу.
Одежда падала на опилки арены – рубашка, юбка, нижнее бельё. Вскоре они стояли друг перед другом обнажённые, их тела освещались мягким светом ламп. Ваня был крепким, с широкой грудью и мускулистыми руками, Дуняша – нежной, с небольшой грудью и узкой талией. Они не были идеально красивы, но в их наготе была подкупающая честность.
В центре арены лежал небольшой матрас, накрытый чистой простынёй. Ваня взял Дуняшу за руку и осторожно повёл к нему. Они опустились на колени, затем он бережно уложил её на спину. Его руки скользили по её телу – по плечам, груди, животу, бёдрам. Каждое прикосновение было медленным, исследующим, полным благоговения.
Дуняша выгнулась навстречу его ласкам, тихо застонала, когда его губы коснулись её соска. Зрители наблюдали заворожённо – это было не порнографическое представление, а интимная близость двух людей, которую они подсматривали, как дети в замочную скважину.
Ваня устроился между её ног, и его массивное тело нависло над хрупкой фигуркой Дуняши. Он медленно вошёл в неё, она вскрикнула – от боли или удовольствия, было неясно. Их движения начались неторопливо, осторожно, но постепенно ритм ускорялся. Дуняша обхватила его за шею, прижала к себе, её ноги обвили его талию.
Звуки их соития наполняли цирковой шатёр – тяжёлое дыхание, приглушённые стоны, шлепки тел. В зале кто-то сдержанно вздохнул, кто-то заерзал на скамейке. Температура воздуха заметно поднялась от коллективного возбуждения зрителей и страсти исполнителей.
Ваня двигался всё быстрее – его лицо исказилось от напряжения. Дуняша запрокинула голову, соски напряглись, живот втянулся. Её стоны стали громче, почти криками. И вдруг Ваня замер, его тело напряглось, и он издал глубокий, протяжный стон, который эхом разнёсся по куполу цирка.
Звук был настолько первобытным, настолько искренним, что несколько зрителей невольно ахнули. Ваня обмяк на Дуняше, тяжело дыша, а она гладила его мокрые от пота волосы. Они лежали переплетённые в мягком свете ламп, и даже самые искушённые зрители чувствовали, что стали свидетелями чего-то настоящего, неподдельного.
Михаил за занавесом удовлетворённо кивнул: первый номер удался. Зрители притихли, потрясённые увиденным. Это было не просто эротическое шоу – настоящее искусство, пусть и запретное.
После короткого перерыва арена преобразилась. Пока зрители обменивались шёпотом и взглядами, невидимые помощники быстро и бесшумно устанавливали декорации. На арене появился потёртый диван с выцветшей обивкой, книжная полка с разномастными томами, низкий столик и торшер с абажуром из жёлтой ткани. Пустая площадка за несколько минут стала уютной, хотя и скромной гостиной.
Сергей приглушил периметральные лампы, включив направленный свет, имитирующий вечерний уют квартиры. Тени стали глубже, воздух наполнился запахом старых книг и мебельного лака, детали, заранее продуманные Михаилом для полноты иллюзии.
Зрители ожидали, притихнув. Кто-то достал платок и промокнул лоб – в шатре было душно от дыхания сотни людей и тепла ламп. Женщина в дорогом платье нервно поправила причёску, мужчина рядом ослабил галстук. Первый номер заинтриговал публику, и теперь она ждала продолжения с нетерпением гурманов перед вторым блюдом.
На арену вышел мужчина в чёрной водолазке и простой маске, закрывавшей верхнюю часть лица. Он двигался крадучись, с преувеличенной осторожностью грабителя из дешёвого детектива. В руках были верёвка и небольшая сумка – атрибуты ночного визитёра. Его подтянутая фигура перемещалась точно и уверенно, в отличие от предыдущих исполнителей.
Он прокрался к книжной полке, сделал вид, что ищет что-то ценное, затем замер, услышав шаги. Из импровизированной двери появилась женщина в шёлковом халате цвета слоновой кости, дорогом и явно не советском. Халат красиво облегал фигуру, распущенные волосы стремились вниз по плечам, лицо было лишено косметики – женщина изображала приготовление ко сну.
Увидев незваного гостя, она замерла в дверном проёме. Глаза её расширились от ужаса, а рука прижалась к груди, прикрывая вырез халата. Дыхание участилось, губы приоткрылись для крика, который так и не прозвучал. Зрители наклонились вперёд – даже игровой страх был заразителен.
– Не кричите, – низкий, угрожающий голос грабителя нарушил тишину. – Я не хочу причинить вам вред.
