Кабинет Формалинова был просторен и светел, но в нём всё было подобрано подчёркнуто официально, чтобы без лишних слов показывать важность хозяина. Сам Семён Петрович сидел за массивным столом, где аккуратно лежали папки и документы. Он поднял голову и внимательно посмотрел на Михаила.
– Присаживайтесь, Михаил, – произнёс он ровно, подчёркивая важность момента. – У нас предстоит серьёзный разговор, и я хотел бы, чтобы вы ничего не упустили.
Конотопов осторожно сел в кресло, которое удобно приняло его фигуру. Семён Петрович внимательно взглянул на собеседника и продолжил:
– Вы, Михаил, человек талантливый, амбициозный и весьма оригинальный. У вас редкая способность сочетать творчество с практичностью. Признаться, мы долго не знали, что с вами делать. Ваши эксперименты вызывают вопросы, но нельзя не признать, что вы создали нечто уникальное даже по нашим меркам. Поэтому мы решили дать вам исключительный шанс.
Михаил молча слушал, чувствуя нарастающее смешанное чувство удивления и азарта.
Формалинов наклонился чуть ближе к нему и продолжил увереннее:
– Ваши фильмы заинтересовали руководство страны. Принято решение реализовать серьёзный проект с вашим участием. Цель проста и одновременно необычна: используя ваш опыт, мы будем поставлять советскую порнографию на западный рынок – якобы подпольную, снятую кустарно, в обход норм и запретов. Для мира это будет выглядеть как настоящая утечка из страны, где такого быть не должно. Запад поверит, потому что захочет поверить. Это не банальная коммерция, это стратегический замысел. Через поставки мы наладим каналы проникновения в западные структуры, влияющие на политику и культуру.
Михаил едва заметно улыбнулся, уже ощутив притягательность безумной идеи.
– На Западе советская эротика станет феноменом. Представьте: фильмы из-за железного занавеса, с советскими женщинами, из страны победившего социализма с его жёсткой моралью. Это будет шок и предмет торга, средство влияния, настоящее оружие.
Формалинов сделал паузу, давая Михаилу осмыслить услышанное. Тот осторожно спросил:
– А как же безопасность? Если вдруг…
– Именно поэтому мы здесь, – прервал его Формалинов. – Операция будет под нашим строгим контролем. Вы получите свободу творчества и ресурсы, но вся информация и контакты будут проходить через нас. Никаких самостоятельных действий. Это не вопрос доверия, а вопрос безопасности.
Михаил откинулся в кресле, напряжённо обдумывая сказанное.
– А если что-то пойдёт не так? – тихо спросил он.
Формалинов пожал плечами:
– Мы сделаем всё, чтобы этого не произошло. Но если вы выйдете за рамки установленных правил, вы прекрасно понимаете последствия. Это не угроза – это условия. Вы талантливый человек, Михаил. Сделайте так, чтобы этот проект принёс пользу всем, включая вас.
Конотопов долго молчал, затем спокойно кивнул:
– Понимаю. И благодарен за шанс. Я сделаю всё возможное. Но вы же понимаете, что это не просто кино. Это рискованная игра, и каждый ход может стать решающим.
Формалинов улыбнулся чуть теплее обычного:
– Именно поэтому мы выбрали вас. В этой игре вы наш козырь. Но помните, теперь вы участник важной стратегической операции. Ставки здесь очень высоки.
Михаил коротко улыбнулся, чувствуя внутри знакомый азарт и готовность принять вызов:
– Я всё понял, Семён Петрович, и готов играть по вашим правилам.
Формалинов удовлетворённо кивнул и потянулся к столу, где уже лежал подготовленный документ. Он бегло просмотрел бумагу и передал Михаилу, заметив сухо, но почти дружелюбно:
– Это расписка, Михаил. Чистая формальность, но необходимая. Подтвердите добровольное согласие на сотрудничество. Думаю, объяснять лишний раз не стоит: это в первую очередь нужно нам.
Михаил взял документ и быстро пробежал глазами по сухим казённым строчкам. Он понимал, что выбора у него не было. Вернее, выбор был простым: или продолжать снимать фильмы, пусть и под наблюдением КГБ, или снова оказаться в камере перед серой стеной. И сейчас, держа в руках этот листок бумаги, Михаил осознал, что его выбор сделан давно, ещё до того, как он оказался здесь.
Он коротко помедлил, ощущая горькую иронию судьбы, но затем решительно поставил размашистую подпись. Вернув расписку Формалинову, спокойно улыбнулся:
– С моей стороны вопросов и сомнений нет, Семён Петрович. Я готов к работе и понимаю, что всё мной сказанное будет использовано в интересах государства.
Формалинов удовлетворённо кивнул, аккуратно спрятал расписку в папку и снова обратился к деловому тону:
– Теперь детали. Показы ваших фильмов продолжатся в посольстве Муамбы. Официально это будут культурные мероприятия, хотя истинный смысл ясен. Кстати, Муамба сама заинтересована в укреплении отношений, хотя деталей не знает. Но это уже второстепенно.
Михаил слушал внимательно, осознавая свою новую роль:
– Каким образом будет устроена система? Как мы наладим контакты с западной стороной?
Формалинов улыбнулся, ожидая именно этого вопроса:
