Вернувшись к камере, Михаил попытался восстановить дыхание. Но Катя уже взяла инициативу в свои руки. Она двигалась как в танце, каждый жест был наполнен эротизмом. Поглаживала себя по бёдрам, запускала пальцы в волосы, выгибалась так, что казалось, вот-вот застонет от удовольствия.
– Знаете, я думала, это будет страшно, – призналась она, садясь на пол и подтягивая колени к груди. Поза была невинной, но то, как она смотрела на Михаила из-под ресниц, превращало невинность в провокацию. – А оказалось… возбуждающе.
– Адреналин часто так действует, – попытался отшутиться Михаил, хотя его голос звучал напряжённо.
– Не думаю, что дело в адреналине, – Катя медленно развела колени, открываясь его взгляду. – Может, дело в фотографе?
Откровенность её слов и жеста заставила Михаила отвести камеру от глаз. Он смотрел на неё уже не через объектив, а напрямую, и защитный барьер профессионализма окончательно рухнул.
– Катя… – начал он, не зная, что сказать.
– Можно мне встать? – перебила она, грациозно поднимаясь. – Я хочу посмотреть на аппаратуру поближе. Вы же не против?
Она подошла к нему, бёдра покачивались при каждом шаге. Михаил чувствовал себя загипнотизированным этим движением, этой откровенной демонстрацией женственности.
– Это что, специальная лампа? – спросила Катя, указывая наверх, где на импровизированном креплении висел осветительный прибор. – Она даёт такой мягкий свет.
– Да, я сам её модифицировал, – ответил Михаил, благодарный за возможность говорить о чём-то нейтральном. – Добавил рассеиватель из обычной кальки.
– Покажете поближе? – попросила она с невинной улыбкой. – Мне правда интересно.
Михаил понимал, что это ловушка, но всё равно кивнул. Притащил стул, забрался на него, потянулся к лампе. Конструкция была самодельной и не слишком надёжной – приходилось балансировать, придерживаясь за стену.
– Видите, здесь специальный отражатель, – начал он объяснять, стараясь сосредоточиться на технических деталях, а не на том, что обнажённая Катя стояла прямо под ним, глядя вверх с загадочной улыбкой.
Стул под Михаилом опасно качнулся, когда он потянулся дальше, пытаясь показать крепление рассеивателя. Старое дерево скрипнуло предупреждающе, но он, увлечённый объяснением и стараясь не смотреть вниз на манящее тело Кати, не обратил внимания на сигнал опасности.
– Вот здесь я прикрепил дополнительный слой… – начал он, но договорить не успел.
Ножка стула с противным треском подломилась. Михаил взмахнул руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь, но пальцы скользнули по гладкой стене. Мир закрутился, и через мгновение он уже падал прямо на Катю, которая застыла с широко раскрытыми глазами, не успев отскочить.
Столкновение вышло феерическим. Михаил врезался в неё всем телом, сбивая с ног. Они рухнули на пол в клубке переплетённых конечностей, при этом Катя каким-то чудом оказалась сверху, а её колено – в весьма деликатном месте между ног Михаила.
– Ой! – одновременно вскрикнули оба.
Несколько секунд они лежали, ошеломлённые, пытаясь осознать, что произошло. Лицо Михаила оказалось похоронено между грудей Кати, которая, пытаясь подняться, только сильнее прижималась к нему. Её волосы рассыпались по его лицу, щекоча нос.
– Вы… вы в порядке? – выдохнула она, и Михаил почувствовал вибрацию её голоса всем телом.
– Кажется, я только что изобрёл новый способ фотосъёмки, – пробормотал он голосом, приглушённым её грудью. – Метод полного погружения.
Катя фыркнула от смеха, и её тело заколыхалось. Это движение заставило их обоих остро осознать интимность позы. Кожа к коже, тепло к теплу, дыхание к дыханию.
– Может, вам стоит… – начала Катя, пытаясь сдвинуться, но это только усугубило ситуацию. Её бедро скользнуло по его паху, и Михаил не смог сдержать тихий стон.
Они замерли, глядя друг другу в глаза. Смущение и смех в глазах Кати сменились чем-то более тёмным, более голодным. Она облизнула губы, и Михаил проследил это движение как заворожённый.
– Знаете, – прошептала она, – для человека, который только что упал с высоты, вы на удивление… твёрдо стоите на своём.
Михаил покраснел, осознав, на что она намекает. Тело предательски отреагировало на близость независимо от его воли.
– Это… это просто физиологическая реакция, – попытался оправдаться он.
– Очень впечатляющая физиология, – мурлыкнула Катя, намеренно ёрзая бёдрами. – И очень… ощутимая.
Больше Михаил выдержать не смог. Он обхватил её лицо ладонями и притянул для поцелуя. Губы встретились жадно, голодно, все притворства и игры испарились в жаре момента. Катя застонала ему в рот, её язык скользнул навстречу, дразня и исследуя.
Руки заскользили по телам, изучая, лаская, разжигая огонь ещё сильнее. Михаил перевернул их, оказываясь сверху, и Катя обвила его бёдра ногами, притягивая ближе.
– Подождите, – задыхаясь, оторвалась она от поцелуя. – А дверь? Вдруг кто-то…
– Заперта, – выдохнул Михаил, покрывая поцелуями её шею. – Я всегда запираю во время съёмок.
– Тогда… – Катя откинула голову назад, обнажая изгиб шеи, – может, хватит разговоров?
