Дыхание восстановлено. Оружие готово к бою.
Чуть отведя глаз от прицела, он посмотрел направо. Друзья внимательно следили за его действиями. Им втроем предстояло решить тройную задачу: а) узнать, есть ли снайпер вообще, б) если да, то заставить его обнаружить себя, и в) вынудив его ошибиться, немедленно уничтожить.
Несомненно, противник хорошо исследовал поле боя. Он знал местонахождение мин, знал в кого надо стрелять и когда, рельеф дал ему какую-то гарантию того, что грузовик понесется вниз по склону и личный состав будет высыпаться, словно конфеты из коробки, и стелиться перед ним. Пришел он сюда заранее, наверное и путь к отступлению приготовлен у него. Место себе оборудовал.
«Где же, а? Ну где же там можно устроиться? – размышлял он, анализируя все валуны, кусты и прочие неровности на склоне. – Может быть он тоже лежит в какой-то ямке, похожей на мою?»
Мак надеялся на то, что соперник тоже может не выдержать напряжения, однако особых надежд с этим не связывал. Очень медленно, боясь обнаружить себя, он прочесал небольшой участок восточного склона, глядя в оптический прицел винтовки, и, не обнаружив ничего подозрительного, начал путь обратно, слегка приподняв ствол.
«Оружие у тебя серьезное, готовился ты тоже серьезно, никаких явных следов не оставил, но в чем-то ты должен ошибиться!»
Мак продолжал вести наблюдение. Параллельно с этим он размышлял.
«Если он здесь, то он либо будет стрелять при первой возможности, которую мы ему постараемся не дать, либо он терпеливо ждет еще чего-то, наблюдает за нами, хотя смысла в этом нет. Ребят он, скорее всего, не видит, иначе он уже давно открыл бы по ним огонь. А вот я… Может ему льстит биться один на один со снайпером? Хотя нет – меня же он вон как активно старался убрать.»
Понимая, что рискует, Мак начал медленно изгибать окостеневший позвоночник, будто рыба, вынутая из воды. Но делал он это очень медленно и осторожно. Выгибая сначала левый бок, а затем правый, он два-три раза повторил это упражнение. Посчитав, что этого было достаточно, он стал разминать шею, наклоняя голову то к левому плечу, то к правому, но осознав, что может упустить что-то важное, он оставил разминку и продолжил наблюдение.
«В чем я уверен? В том, что он хороший стрелок и хорошо подготовился к операции. И что у него крепкие нервы. В чем он должен быть уверен? В том же самом, и еще в том, что у нас могут не выдержать нервы. В чем я не уверен? Говорил уже об этом… А в чем может быть не уверен он? Он готовил свое место, строил план, но что-то у него явно пошло не по плану, и это что-то – во-первых, это я: я могу находиться в разных точках этого углубления, и меня могут укрывать эти кусты. Во-вторых, это ребята: или он не знает об их существовании, или он их не может увидеть. Но он не знает точно где именно я нахожусь!»
Мак сделал на это ставку, и мысль эта неожиданно приободрила его и дала какой-то позитивный импульс. Напрягшись на несколько секунд всем телом, стараясь, тем не менее, не шевельнуться, он резко расслабился, почувствовав, как волна пробегает от кончиков пальцев рук до кончиков пальцев ног, и как размеренно циркулирует по его телу кровь. Дышал он спокойно: вдох через нос – выдох через едва приоткрытые губы. Все большая площадь склона была уже просмотренной им к этому моменту.
«С другой стороны, если он будет знать, что я не один, то он может почувствовать угрозу быть обнаруженным. В таком случае он может захотеть покинуть свою позицию.»
Мак еще раз перенес свой взгляд в сторону своих друзей и к своему удивлению обнаружил, что один из них в свою очередь уже вел наблюдение, впившись в бинокль. Ему вдруг стало немного не по себе: обнаружив своего товарища, Маку вдруг показалось, что его так же легко может обнаружить и их общий противник, но он быстро пришел в себя.
«Если все, что вижу я, не видит он, то…» – и он мысленно очертил на местности сектор, из которого на них вероятно был сейчас направлен вражеский ствол.
«Действительно ли я нахожусь в мертвой зоне? Если да, то он должен находиться не выше вон той линии… А вот это уже странно: я бы выбирал место повыше. Или же все-таки его здесь нет вообще?! Будем ли мы ждать его здесь до скончания века, или побежим навстречу пуле, когда нервы окончательно сдадут?»
