Сержант взял задержанного за плечо, заставил подняться. Николас был выше на целую голову, и милиционер на всякий случай погрозил ему дубинкой.
— Смотри …, у меня. Вмажу — пополам согнёшься.
Ну вот, всё решилось само собой, думал Фандорин, чувствуя, как в руку впиваются жёсткие пальцы патрульного. Свобода выбора утрачена, я превратился в предмет, двигающийся с ускорением 981 сантиметр за секунду в квадрате.
На перроне был ещё один милиционер — без фуражки, но в блестящей чёрной куртке с погонами. Он повертел головой туда-сюда, потом обернулся в эту сторону, и Николас чуть не всхлипнул от облегчения.
Капитан Волков! Слава Тебе, Господи.
Через две минуты Фандорин сидел в припаркованных за станционными пакгаузами милицейских «жигулях» и тёр закоченевшие ладони. Оперуполномоченный снял с себя куртку, надел на страдальца, да ещё включил печку. Жизнь, что называется, налаживалась.
— Куртец дрянь, — сказал Волков. — Дерьмантин. Не моя — тут, в тачке валялась. Тачка тоже дрянь, из разъездных. Взял, какую дали — к тебе торопился. Ну, что за новые кошмары в твоей увлекательной жизни?
— Я д-думал, Татьяна не п-передаст, — достукивал зубами остатки озноба Ника. — П-почти не надеялся.
— Кто, Танька-то? Она баба надёжная. — Капитан вздохнул. — Вот скажи, Коль, отчего это из баб самые надёжные — шалавы? Ты как про это думаешь?
Вопрос был несложный, Николас легко мог бы объяснить Волкову этот феномен, но момент для отвлечённых бесед был неподходящий.
Прежде чем перейти к делу, Фандорин осторожно спросил:
— Как у тебя с теми? Звонили?
Оперуполномоченный махнул рукой:
— А как же. Через полчаса после того, как ты растворился в ночи. Послал я их — туда, куда собирался.
— И что?
— Да ничего. Отключили мне мобилу. Но это фигня, я за двенадцать баксов симкарту поменял, взял федеральный номер — он дешевле. Я тебе потом запишу.
Из темноты, светя мощными фарами, подкатил вседорожник, остановился прямо перед капотом «жигулей». Волков весь напружинился, сунул руку в карман, да и Николас с тревогой уставился на непроницаемые чёрные стёкла большого автомобиля.
Но из монстра вышла элегантная и, судя по движениям, молодая женщина. Пискнула пультом, поцокала каблучками по мостовой и растаяла в ночи.
— Тьфу, — сплюнул капитан, вынимая руку из кармана. — Я уж подумал… Хитрая бабца — нарочно у ментовской тачки припарковалась, чтоб её красавца не раздели. Ну, что у вас стряслось, гражданин Останкин? Давайте только факты. Аргументы потом.
И Николас дал только факты. Поразительно, каким простым и коротким получился рассказ, изложенный без описания собственных эмоций: ассистент привёл на хвосте бандитов, они хотели ассистента убить, поэтому пришлось одного бандита застрелить, а от остальных убежать. Только и всего? А когда шёл по мёртвому лесу, чувствовал себя по меньшей мере героем шекспировской трагедии.
Но оперуполномоченному рассказанная история, похоже, не показалась тривиальной.
— Дерьмам делам, — озабоченно сказал он. — В тюрягу тебе, Коля, нельзя. Запросто сыщется какой-нибудь паскуда в погонах, кто человека за бабки на смерть сдаст. И возьмёт-то недорого. За своего бандосы тебя точно порешат, я их повадки знаю. Хоть в Австралию умотай — всё равно достанут. Так что теперь на тебе два смертных приговора. Ты делаешь карьеру.
Авторитетное мнение эксперта избавило Нику от иллюзий по поводу налаживающейся жизни.
— Что ты мне посоветуешь, Сергей? — спросил специалист по советам, голос у него изменнически задрожал.
Ответить капитан не успел.
Покинутый хозяйкой джип вдруг включил огни: и дальний свет, и противотуманный прожектор на крыше. От ярких лучей, направленных прямо в лицо, Николас ослеп.
Отвернулся, но сзади тоже горели фары — там, метрах в десяти, тоже стоял джип.
— Браво, капитан! — крикнули не спереди и не сзади, а откуда-то слева, из темноты. — Обеспечил товар в лучшем виде!
Фандорин узнал голос — тот самый вежливый бандит, который у них за главного. Но не это потрясло магистра больше всего, а чудовищное предательство МУРовца. Как убедительно врал, каким рубахой-парнем прикидывался!
— Выходим, господа! — продолжил весёлый голос. — Нас ждут великие дела!
Волков свистяще выругался, ударил кулаком по рулю.
— Суки! Маяк прицепили! Как лоха последнего…
Кажется, оперуполномоченный в подлости был неповинен, и, хотя это мало что меняло в нынешней ситуации, Фандорин почему-то испытал неимоверное облегчение. — Я выйду, ты оставайся, — сказал он, кладя капитану руку на запястье. — Ты тут ни при чём. Спасибо, что хотел помочь.
Взялся за ручку двери, но Волков больно двинул его локтем в плечо.
— Сиди, телебашня долбаная! Что тебе Серёга Волков — мальчик-колокольчик? Щас, щас…
Капитан быстро закрутил головой — влево, назад, снова влево, вперёд.
— Не, не вырулю, зажмут. Тогда так.
Внизу что-то щёлкнуло. Николас опустил взгляд и увидел зажатый в руке милиционера пистолет.
— Не писаем в штаны, Коля. У меня кандидатский по стрельбе, прорвёмся. Щас сажаю переднему по фарам, и ты сразу сигай вправо, а я влево. Чеши через кусты, не оглядывайся. Бог, он знает, кому пора, а кому ещё нет.
