— Не может быть! Этого просто не может быть! Жанна врёт! Ваш работодатель нарушил договорённость!
Макс смотрел на Фандорина с сочувствием.
— Непохоже. Я с Жанной второй год работаю, никогда у неё такого голоса не слышал. Ещё бы, для неё это облом неслыханный. Сюда едет. Уже два раза звонила с дороги. Вся на нерве, бешеная. Жалко мне вас. Ну вас то она, наверно, просто пришьёт, а на девчонке отыграется по полной. Жанна, она знаете какая. Верно, Толь?
Утконос, которого, оказывается, звали Толей, не поднимая головы, кивнул. С левой рукой он покончил, взялся за правую.
Николас пытался собраться с мыслями, но голова была какая-то свежемороженная, мысли в ней прыгали, как пельмени в пачке, только что вынутой из морозилки.
— Чем это вы меня?
— Стрельнул ампулой ликвозола. Ничего, мозги сейчас оттают. Только чувствительность не сразу восстановится. Может, оно и к лучшему? — Макс вздохнул. — Хотите вколю ещё дозу, послабее? Пока она не приехала. Мало ли что ей в голову взбредёт. Не так больно будет. Помнишь, Толь, как она того, лысого?
Утконос снова кивнул.
— Я на что уж всякое повидал, и то после спать не мог.
Разговорчивый охранник передёрнул плечами, сел рядом.
У него в кармане зазвонил телефон.
— Я, — сказал он в трубку. — Всё нормально… Да, оба… Окей.
Фандорину пояснил:
— Она. На Дмитровское повернула.
Время уходило, неостановимо утекало меж пальцев. По сравнению с чудовищем, которое неслось сейчас на север по Дмитровскому шоссе, сторожившие квартиру убийцы казались Николасу чуть ли не добрыми знакомыми. По крайней мере, один из них, в ком жестокая профессия не до конца вытравила живое, человеческое. Ах, если бы поговорить с ним наедине, чтоб в двух метрах не сидел этот угрюмый австралопитек со своим узким, длинным ножом!
Но выбора не было.
— Послушайте, Макс, — быстро, но всё же стараясь не глотать слова, начал Фандорин. — Я не знаю, какую жизнь вы прожили и почему занимаетесь тем, чем занимаетесь. Наверно, вам за это хорошо платят. Наверно, вам нравится ощущение риска. Не сомневаюсь, что у вас есть веские основания относиться к человеческому роду с презрением. Всё так. Но ведь у вас есть душа. Это не выдумки, она действительно есть! И ваша душа подсказывает вам, что можно делать, а чего ни в коем случае нельзя. Вы, конечно, не всегда её слушаете, но всякий раз, когда вы идёте ей наперекор, вам потом бывает скверно. Ведь так?
Чёрт! Снова телефон! Как не вовремя!
— Я… Сейчас. — Макс щёлкнул пальцами Утконосу. — Толь, проверь, тут ванная со звукоизоляцией или как… Сейчас, Жанна… Да, оба очнулись.
Утконос отсутствовал меньше десяти секунд. Вернулся, кивнул.
— С изоляцией, — сказал в трубку Макс, и разговор закончился.
Пряча телефон в карман, пояснил:
— На светофоре стоит, Петровско-Разумовское проехала. Ну, гонит!
— Вы же понимаете, зачем ей это нужно, — ещё быстрей заговорил Николас. — Она собирается истязать девочку. Даже не ради того, чтобы выпытать какую-то информацию. Какую информацию может знать ребёнок? Нет, ваша начальница просто выместит на ней свою ярость. Может быть, сейчас вам кажется, что это неприятный инцидент, не более. Но пройдут месяцы, годы, а это ужасное злодеяние будет висеть на вашей совести камнем. Вы будете слышать крики, видеть искажённое болью лицо ни в чём не повинной девочки. Вы не сможете это забыть!
Опять звонок.
— Я… Сейчас… Толя, сходи, посмотри, а розетка там есть?
— Есть, я смотрел, — впервые за всё время раскрыл рот Утконос.
— Есть, — доложил Макс. — Вы где? Ясно.
Положил телефон на стол.
— Уже свернула на Кимринскую. Сейчас будет. Несётся, как ведьма на метле! Мне жаль, Николай Александрович. Правда, жаль, но…
— Да вы не меня жалейте! — перебил его Ника. — И даже не девочку. Вы себя пожалейте! Если в вас остаётся хоть кусочек живой души, вы же потом сами себя изгрызёте!
— Нет, не могу. И кончайте вашу пропаганду, не то надену железки и рот заклею. — Макс встал, выразительно позвенел прицепленными к поясу наручниками. — Если Жанна прикажет, я вас лично лобзиком на бефстроганов настругаю, при всём хорошем отношении. Я — не слюнявка, а профессионал, ясно? Вы бы лучше насчёт ликвозола подумали, а то поздно будет.
Из передней донёсся скрежет ключа. Ничего ужаснее этого обыденного звука, такого мирного, домашнего, Николасу доселе слышать не приходилось.
— Ну вот, опоздали, — развёл руками Макс. — Толя, пригляди-ка за ним.
И вышел в холл.
Жанна ворвалась в комнату со стремительностью гоночного автомобиля. Волосы новоявленной Медузы топорщились чёрными змейками, лицо застыло в маске ярости, а зрачки сжались в крошечные точки. Нанюхалась кокаина, догадался Николас, пятясь к стене.
Он был готов к тому, что кровожадная мстительница сразу кинется на свою жертву — собьёт с ног, вцепится в горло, а то и выстрелит, но Жанна на него даже не взглянула. Остановилась и медленно, даже несколько заторможенно, произнесла:
