К тебе подходит Саня Иванов и говорит:
– Слушай, тут…Ты не мог бы мне дать снять голую Нину Васильевну на камеру?
Пусть он парень и лихой, но ты видишь, что ему этот вопрос даётся нелегко. Как и нелегко даётся тебе неожиданный для тебя самого ответ…
Ты говоришь: рубль за полчаса съёмок…
Ты говоришь это неуверенно, но всё же как есть…
Пока Саня немного мешкает, ты прикидываешь в голове и добавляешь: за пятнадцать минут…
Видно, что Иванов не ожидал такого поворота. Он задумывается. Ведь мог бы просто нагрубить тебе, послать к чёрту, в жопу или ещё куда, но он задумывается.
У него не то положение, чтоб сейчас тебе грубить.
– Согласен, – кивает Саня. – Когда?
Извращений и извращенцев кругом полно. Куда ни ткни пальцем.
Несколько месяцев назад, когда рулевую колодку твоей «девятки» заклинило, ты две недели добирался на работу на общественном транспорте. Но тебе хватило этих двух недель, чтобы понять, как много кругом извращенцев.
В первый же день ты забираешься в битком наполненный автобус Восемь утра – в это время иначе не бывает. Только битком.
В автобусе все плотно прижаты друг к другу. На улице зима и по утрам ещё темно.
Ты держишься за поручень и смотришь ледовые узоры на окне. Справа вплотную к тебе стоит пацан лет десяти. На его спине ранец. Наверное, едет в школу. Остановки через две ты начинаешь различать среди мерного рычания автобуса ещё какой-то звук… Что-то похожее на глубокие прерывистые вдохи. Такие тяжёлые…
Они доносятся откуда-то справа, недалеко.
Ты косишься вправо. Рядом с тобой прямо вплотную стоит этот школьник. Перемещаешь взгляд дальше – вплотную к пацану стоит огромный мужик.
Мужик вполне обычный – типичная внешность заводского рабочего, интеллект на уровне девяти классов… Ты бы стал вглядываться в толпу пассажиров и дальше, если бы не обратил внимания, что этот тип с высоты птичьего полёта смотрит на парнишку с ранцем.
Он смотрит на этого салагу таким мутным затуманенным взором, что в твоей голове рождаются некоторые подозрения… Туманные, как его взгляд.
Опять смотришь на ледяные узоры на окне, думаешь о чём-то своём. Вдруг опять этот глубокий дрожащий вдох… Затем такой же глубокий выдох.
Ты снова поворачиваешь голову направо. Верзила всё так же затуманенными глазами смотрит на парнишку с ранцем. В тебе крепнет уверенность, что эти вдохи принадлежат именно ему… Заводскому трудяге с идиотской рожей.
В этой утренней зимней темноте плохо видно, но, может быть, этот верзила в шапке сейчас тычется сквозь брюки эрегированным членом салаге-школьнику в плечо и от этого «кончает»? А плечи парнишки как раз на уровне мужицких гениталий этого здоровяка…
Парнишка невозмутимо стоит, держится за спинку сиденья и, как и ты, смотрит на ледяные узоры на окне.
Ладно, думаешь ты, может, верзила «кончает» от одного вида маленького пацана?
Но этот мужик точно нездорово пялится на парнишку. Точно с ним что-то не так…
Ты опять смотришь на обмёрзшее окно.
Так продолжается ещё несколько минут. Затем ты слышишь, как верзила-заводчанин говорит пацану с ранцем: привет, мальчуган…
Эта фраза укрепляет все твои самые худшие опасения. Педофил, думаешь ты и косишься на мужика.
Здравствуйте, тихо отвечает парнишка и неуверенно продолжает смотреть в окно.
Заводчанин молчит секунд десять. Затем говорит: ты куда, в школу?
Да, тихо кивает парень.
А скоро выходишь, спрашивает хрипло верзила?
Через одну остановку, тихо отвечает парень с ранцем, продолжая глядеть на замёршее окно.
И всё. Мужик молчит. Будто получил всю необходимую информацию.
Ты для себя твёрдо решаешь: если через одну остановку эта горилла тоже засобирается к выходу вслед за пареньком, то и ты выйдешь вместе с ними.
На улице темно, пусть и утро. Верзиле ничего не будет стоить сгрести парня в охапку и уволочь в подворотню. Что он там может с ним сделать, лучше не представлять…
Ты решаешь: пойдёшь за ними следом. Посмотришь, идёт ли мужик именно за пареньком, и тогда сориентируешься… В наименее людном месте двинешь верзиле со спины в висок…
Ты весь полон этой жёсткой решимости.
Но на оглашённой остановке мужик не выходит. Ранец мелькает в толпе, протискивается к выходу и вскоре исчезает на заснеженной тёмной улице. А мужик продолжает стоять на своём месте…
В мыслях ты глубоко выдыхаешь.
Миновало.
Смотришь на озабоченного верзилу со странными замашками – самый обычный человек. Вполне нормальный. Таких десятки и сотни тысяч кругом. Может, и в твоём геодезическом коллективе есть такой же человек – который в автобусах вожделенно жмётся к маленьким детям, расспрашивает их о чём-то, не в силах контролировать даже своё дыхание.
Ведь работал же в чьём-то коллективе тот мужик, которого задержал наряд милиции за то, что на параде в честь Дня победы он стоял в многотысячной толпе и дрочил. Просунув руку в дырку в кармане своих штанов, он дрочил, глядя на идущих демонстрантов.
