— Не было никакого злого умысла и неспровоцированной агрессии с одной из сторон, — мрачно ответил Хаг. — Зато имел место целый ряд провокаций. У нас есть множество записей внезапных нападений иншеров на наши корабли, и на их основании мы до сих пор утверждаем, что лишь ответили ударом на удар. Понятно, что и у иншеров найдется немало доказательств совершенно обратной ситуации. Вероятно, нас атаковали корабли третьей силы, успешно мимикрировавшие под эсминцы и крейсеры иншеров, и наоборот, иншеры видели, что их атакуют корабли империи. При этом ни одна экспертиза сделанных тогда записей не смогла выявить подделку, и это неудивительно — при том качестве маскировочных полей, которое продемонстрировал нарушитель, создать достоверные фантомы кораблям третьей силы было не так уж сложно, особенно когда им противостояли наши технологии и конструкты иншеров полуторавековой давности.
— Это только одна из версий, полковник, но, увы, не единственная, — взяв небольшую паузу, ответил генерал Кург. — Она слишком очевидна, и, не скрою, в неё хочется верить. Тем не менее не стоит забывать, что оружие и защитные системы неизвестного корабля использовали темную энергию, что прямо указывает на его возможную связь с иншерами. Да, нарушитель стрелял по их кораблю, уничтожил его и убил немало кейров, но во время войны враг не раз демонстрировал нам свое изощренное коварство, да и наши предки, стоит признать, не оставались в долгу. Поэтому мы не можем исключать версию тщательно подготовленной провокации со стороны иншеров. Зачем им это понадобилось — вопрос отдельный, но вероятность такого варианта совсем не нулевая. Поэтому на предстоящих переговорах нам придется проявить известную осторожность. С иншерами в любом случае придется идти на сотрудничество, но до полного доверия между Державой и Республикой пока ещё очень далеко. Запомните это, полковник, и воспринимайте все слова наших оппонентов с учетом того, что сейчас услышали.
— Я запомню, господин генерал, — коротко кивнул Хаг. — Можете в этом не сомневаться.
На въезде в резиденцию графа Волжского нас встречают вежливо и доброжелательно, но все формальные процедуры протекают как-то уж слишком неторопливо. В какой-то момент у меня возникает ощущение, что люди графа целенаправленно тянут время. Нам выделяют специального провожатого, который пешком идет рядом с медленно едущим броневиком, ведя нас к месту, где, по заявлению старшего из встречающих, «господину барону будет наиболее удобно припарковать столь крупную и тяжелую машину».
Тем не менее совсем уж откровенных проволочек не возникает, и в итоге мы всё-таки попадаем в холл первого этажа главного здания резиденции. И вот тут я, кажется, начинаю понимать, в чем была причина задержки. Люди графа, похоже, пытались развести нас во времени и пространстве с появившимися здесь чуть раньше непростыми гостями. Непростыми и, судя по всему, не вполне адекватными. Правда, усилия слуг и охраны явно не увенчались успехом, и мы всё-таки встретились.
Обстановка в холле царит довольно напряженная, но персонал, ответственный за встречу гостей, свое дело знает и изо всех сил старается не замечать откровенно хамского поведения группы аристократов, состоящей из главы семейства, его жены, двух дочерей и сына.
— Граф Рындин с семьей, — шелестит в моем ухе подсказка Кана. Я совершенно не удивляюсь тому, что инженер смог так быстро найти и сообщить нам эту информацию. Мало ли что могли подсмотреть и подслушать дроны-разведчики, постоянно отслеживающие обстановку в резиденции. — Обратите внимание на его сына Бориса. Вычислитель провел анализ его поведения по сделанным дронами записям. Этот человек только изображает из себя неуравновешенного и импульсивного мажора дворянских кровей. На самом деле он гораздо лучше контролирует свои эмоции и окружающую обстановку, чем хочет продемонстрировать.
Пытаюсь прислушаться к своему чувству опасности, но оно пока себя почти не проявляет. Не то чтобы совсем молчит, но ворочается еле-еле где-то очень глубоко. Обычно я на такое даже внимания не обращаю. Недоброжелателей у меня хватает, но не все их негативные мысли в мой адрес способны вылиться в реальную угрозу.
Помогаю Ло снять пальто. На нас и так уже многие обратили внимание, но теперь, когда моя спутница предстала перед гостями в элегантном вечернем платье, грамотно подчеркивающем все достоинства её фигуры, количество скрестившихся на ней заинтересованных, а в некоторых случаях и завистливых взглядов увеличилось во много раз. Вскоре смещение фокуса внимания со своих персон на новый объект замечают и Рындины. Сын графа буквально впивается в Ло взглядом, в котором плещется столько похоти, что у меня возникает острое желание немедленно врезать ему с ноги по тому самому органу, которым он сейчас думает вместо мозга.
