– Если не против, я еще подремлю, – сказала она. – А то ночью не выспалась что-то.
Она посмотрела на Титова и, увидев его улыбку, улыбнулась в ответ. Мало спали оба и по весьма уважительной причине…
На вокзал, как и планировали, прибыли к двенадцати. Там уже скопилось человек двести, большей частью младшие офицерские чины. Половина из них – выздоравливающие. Были и гражданские, но таких совсем мало. Солдат почти не видно, а если и есть, то это ординарцы и денщики офицеров.
На путях стояли два состава – грузовой и пассажирский. Возле второго толпа отъезжающих, железнодорожники в форме, сотрудники фельдполиции.
Титов на всякий случай обошел перрон, не желая попадать им на глаза. Заняв скамейку в углу вокзала и оставив Глемм с чемоданами, он пошел разыскивать помощника начальника станции и выяснять ситуацию с отправкой. Вид стоящего на путях состава вселял надежду, что скоро уедут.
Глемм скромно присела возле чемоданов, глядя перед собой. Ее появление вызвало небольшое оживление у успевших отвыкнуть на передовой от женщин солдат и офицеров. Но они не позволяли себе ничего, кроме жарких взглядов…
…Прежнего помощника начальника станции на месте не было. Другой – средних лет украинец с бритым черепом и усиками под Гитлера – ничего хорошего не сообщил. Движение и впрямь начато. Уже отправлен один пассажирский поезд, вот-вот должны подать паровоз и под второй. А потом будет перерыв на несколько часов. Сплошным потоком пойдут военные составы. Причем в обе стороны. Но вот часам к четырем обещали подать третий и последний на сегодня пассажирский состав.
– Только пойдет он до Конотопа, – с трудом выговаривая немецкие слова, огорошил железнодорожник. – А там будет другой поезд, через Нежин до Чернигова.
– А билеты?
– Билеты надо брать в Конотопе. Больше нам ничего не известно, – сказал украинец и добавил на своем родном языке, считая, что немец его не поймет: – А хто ж нам це скажет?
Титов сухо кивнул и отошел, сдерживая проклятия. Эдак можно и зависнуть в этой чертовой Шостке! Или в Конотопе. Ладно, главное – сесть в поезд, а там будет видно. В конце концов, в Конотопе можно попробовать захватить машину. Что, впрочем, далеко не самый лучший вариант…
Стоявший на путях пассажирский поезд ушел через тридцать минут, а следующего пришлось ждать около четырех часов. Это ожидание заставило Титова понервничать.
Уходить с вокзала нельзя, вдруг подадут состав раньше или передадут какую-то важную информацию? Вот и сидели на скамейке, глядя по сторонам и тихонько разговаривая. Титов впервые оказался в окружении такого числа немцев и чувствовал себя неуютно. Глемм вообще до этого в открытый контакт с аборигенами не вступала, да еще в роли шпиона. К тому же на нее продолжали смотреть, хотя в зале появились еще две женщины в форме.
Майор видел, как на улице патрули проверяют документы у солдат и офицеров, и опасался выходить даже на перрон. Пусть документы в порядке, но лишняя перестраховка не помешает. Хорошо хоть работал буфет, они смогли пообедать.
Сидя за узким столиком и запивая бутерброды чаем, майор подумал, что, проводись операция официально, всех этих скитаний и нервотрепок можно было бы избежать. Самолетом перебросили бы к партизанам под Чернигов, а на следующий день переправили бы в город. И вся морока. Но! Тогда Вадису и Сочнову пришлось бы объяснять, зачем и для чего перебрасывают в немецкий тыл офицера контрразведки. А своим в отличие от немцев врать сложнее.
Он покосился на девушку. Та сидела рядом, вроде бы спокойно допивала чай и не обращала внимания на окружающих. Но чего стоит ей это спокойствие, Титов отлично понимал.
В начале пятого объявили о приходе пассажирского поезда и уточнили, в какой последовательности будет идти посадка. Предложили всем, кто купил билеты после двенадцати часов этого дня, ждать следующий поезд. Который придет к полуночи.
– Идем. – Майор встал, взял большой чемодан. – Наш вагон пятый. Возможна проверка документов, так что держи их недалеко.
– Хорошо. – Глемм чуть улыбнулась, подхватила свой чемодан, раза в два меньше и легче. Поправила пилотку. – Думаешь, будут осложнения?
– Надеюсь, нет, а там как выйдет.
У самых дверей вокзала Титов заметил невысокого худощавого лейтенанта-пехотинца с узкой тросточкой в руке. У его ног стоял довольно большой чемодан. Лейтенант держал вес тела на правой ноге, а левую ногу чуть выставил в сторону. Лицо открытое, спокойное, уверенное. На груди Железный крест второго класса и Крест военных заслуг первого класса.
Титов подошел к нему.
– Добрый день, лейтенант!
Тот перебросил трость из правой руки в левую, четко откозырял.
– После госпиталя?
– Никак нет. Из части еду в отпуск. Дали две недели для окончательного восстановления.
– Это правильно! Заслуженные ветераны должны иметь возможность поправить здоровье в условиях более комфортных, чем передовая. Кстати, позвольте представиться. Карл Грассе! Офицер армейской службы снабжения. Это Элиза Хауссер, мой помощник.
– Адольф Лансридер. Очень приятно.
