Взглянув исподлобья с пронзающим презрением князь ответил в глаза уже понимающего отказ Алексея:
— Никогда Софья не пойдёт под венец с кем иным. Только Мамонов удостоен сей чести и точка. Ясно?
— Как вы не видите, что данный господин крайне опасен для Вашей дочери. Почему Вы желаете ей вечного несчастья? — поразился Алексей, не скрывая негодования. — Пусть отказываете мне, но откажите и ему. Не достоин он её.
— Это нам решать, молокосос, повторю! — воскликнул князь, видно раздражаясь. — Убирайтесь и забудьте к ней дорогу! Предупреждаю!
— Предупреждайте, — кивнул Алексей, гордо встав.
Он отошёл к выходу и, прежде, чем уйти, добавил:
— Даже статс-дама ближе и роднее кажется, чем родители… Родные, — усмехнулся он, покинув кабинет.
— Ты никогда не получишь нашу дочь! — крикнул вслед разъярённый князь, но Алексей спокойно закрыл за собою дверь.
Заметив позвавшую его подойти статс-даму, он сразу направился к ней.
— Поговорим, — прошептала она и скорее отправилась вдаль по коридору.
Следуя за нею в отдалённую комнату дворца, где никого вокруг не было видно, они оба скрылись там.
— Граф, — выглянув в коридор и убедившись, что никого нет, статс-дама закрыла дверь.
Она повернулась к ожидавшему объяснений Алексею:
— Я должна всё сказать. Вы не всё знаете. Сядем, — пригласила она сесть в кресла у окна. — Только будем говорить тише.
Алексей кивнул в ответ, приготовившись слушать, и крайне волнующаяся статс-дама, наливая себе вина бокал за бокалом, рассказывала:
— А я их родственница могла быть… Господь отвёл…. увы, отвёл смертию моей сестры, — сразу потекли по щекам её слёзы. — Софьюшка, девочка моя… Моя крестница… А мать её, эта княгиня. О Боже, нет… она ей не настоящая мать. Может потому любви и нет. Когда князь изменил ей с моей сестрой и узнал о том, что моя сестра ждёт ребёночка, отказался продолжать отношения. Сестра моя не вынесла родов. Умерла, а ребёночка служанка по её просьбе подкинула князю. Тот понял через записку, чья это дочь. Его супруга приняла Софью, как свою, но любить не смогла…
Слушая рассказ, Алексей всё больше и больше погружался в шок от происходящего. Понимая всю историю любимой, он всё больше убеждался в том, что следует её немедленно увезти прочь. Он смотрел на страдающую статс-даму, а она, выпив ещё бокал вина, продолжила рассказ:
— Я вынуждена скрывать эту тайну. Князь угрожает, что опозорит Софьюшку, что выдаст её за мою дочь, а не за дочь сестры. Я не боюсь за себя. Я за девочку мою боюсь. Умоляю, граф, — плакала статс-дама. — Я вижу, как Софьюшка дорога Вам, как она любит Вас… Сохраните эту тайну до лучших времён. Софьюшка должна будет узнать всё, но не сейчас.
— Почему не сейчас? — не понимал Алексей.
— Пообещайте просто, — смотрела с мольбой в глазах статс-дама. — Может, если Вы с нею уедите куда, тогда расскажете, но не сейчас.
— Уедем куда? — хотел ещё что спросить Алексей, но статс-дама скорее ушла…
В полнейшей тишине, под покровом приближающегося вечера, Антон расслабленно сидел за столом королевской кухни. Его мысли были где-то далеко. Сам, крайне озадаченный и печальный, он не заметил, как Николай пришёл в обнимку с Алёной и что-то вопросил.
— Эй? — сел он с Алёной напротив друга, и только тогда Антон, чуть вздрогнув, вздохнул:
— А, нашёлся… Где ты пропадал? На выступлениях тебя не было.
— А я всё время беседовал с поваром, — приобняв робкую возле любимую, улыбнулся Николай. — Будущим купцом Соловьёвым.
— Вот как? — будто не удивился Антон, уставившись куда-то вдаль. — Хорошо, что удалось договориться.
— Он сомневается в успехе, но начинает мне доверять, — сообщил счастливый Николай, и заметил серьёзность товарища. — Однако…. что случилось?
— Пустяки.
Выдержав паузу, Антон снова вздохнул и добавил:
— Государыня так ничего и не решила?… Уж день прошёл. Софья выступила… Её сестра так спокойна. Неужели всё зря? Мамонов бродит, будто невинная овечка. Лёшка, видимо, неудачно беседовал с Аганиными…. родителями. Вышел крайне недовольным, но его сразу увела статс-дама… Я не успел подойти.
— Заранее было известно, что откажут ему Аганины, — пожал плечами Николай. — Подождём утра, а там попросимся на аудиенцию к государыне? Сами доложим. Может не получила она письма Софьи?
— Может, — согласился Антон, но по виду всё ещё размышлял о чём-то, что Николаю пока было не известно.
Антон просидел так ещё некоторое время, пока не понял, что уже давно находится на кухне один. С глубоким вздохом покинув кухню, он медленно побрёл по опустевшим и темнеющим коридорам дворца. Он проходил мимо дверей кабинета, где не так давно Алексей беседовал с родителями возлюбленной, и остановился.
Там всё ещё было светло да слышались голоса. Узнавая голос Александры, Антон остановился в тени рядом…
— И всего, что бы ни напридумала, — договорила Александра, на что голос её матери возразил:
— А тебе что ныть? Тебя тоже не устраивает это? Тебе какое дело?
— Меня всё устраивает, — спокойно ответила Александра. — Да есть сведения далеко неприятные. Может стоит проверить, Вам не кажется?
