-Я увижу тебя там... Помоюсь, оденусь и сразу к тебе...
-Там будут и мои родители. Их специально пригласили, - смотрела на него через зеркало Софья, а взгляд выражал глубокое беспокойство.
-Вот и прекрасно, - улыбался верящий в лучшее милый. - Значит, судьба мне пообщаться с ними получше. Верь,... мы будем вместе.
С этими словами он ушёл. День начался в подготовках к новому музыкальному времени, и скоро Софью в компании фрейлин проводили в зал, где всё было устроено так, чтобы многочисленные гости смогли насладиться прелестью выступлений.
Дожидаясь своей очереди, Софья видела горделиво взирающих родителей, сидевшую рядом и готовую выступить с нею со скрипкой сестру да смотревшего лишь на неё влюблёнными глазами Алексея. Видя его, уверенного в успехе, Софье становилось легче. С тем чувством, вновь купаясь во взгляде милого, она и вышла к выступлению.
Музыка лилась то от играющего на балконе оркестра, то от Александры, играющей очаровывающе дополняющие к музыке партии на скрипке. Стоящий рядом молодой кавалер-артист будто тянулся с букетом цветов к Софье, а она, дождавшись момента, вновь стала радовать прелестью проникающего нежностью в сердца голосом...
Теки скорей, о время злое!
Промчи печаль мою с собой.
Приди, о время дорогое,
И возврати ты мой покой!
Дай зреть того, кого желаю.
Кем я и день и ночь пылаю,
Кто мной владеет больше всех.
С тобой, любезный, в разлученье
Терплю я лютое мученье
И плачу вместо всех утех.
Мне жизнь моя несносна стала,
Любовь покой мой отняла;
Когда 6 тебя я не видала,
Спокойно б жизнь моя текла.
Не знаючи любовной муки,
Не знала 6 я сей злой разлуки;
Когда б твой взор мя не пленил.
Но ах! не думай, что я каюсь,
Что я, любя тебя, терзаюсь,
Ах нет! ты мил и будешь мил.
Плачевны взоры обращая,
Смотрю всечасно к той стране,
Где тщетно страсть мою питая,
И ты жалеешь обо мне.
Маня к себе надеждой страстно,
Я жду тебя, мой свет, всечасно,
Я жду тебя со всех сторон.
Тебя не видя ниотколе,
Лишь пуще рвусь и стражду боле,
По всем местам пуская стон.
Но сколько рок мя ни терзает,
Какие муки ни терплю,
Разлука страсть не умаляет,
Я все равно тебя люблю.
Тобой узнав сердечну рану,
Я век любить не перестану,
С тобой ли буду или нет.
Когда тобою я любима,
Пусть буду ввек судьбой гонима,
С тобой сне сносно все, мой свет.*
* - из «Собрание разных песен», М.Д. Чулков
Пока Софья выступала, глядя лишь на него, любимого, Алексей нежно отвечал улыбкой. Он понимал, что поёт она ему, а он даёт ей силу, но мельком поглядывал на некоторых из гостей зала.
Он видел, как в зал потихоньку прошёл богато разодетый Мамонов. Только, в сравнении с прошлым Мамоновым, этот был вновь в белокуром парике. Делая вид, что наслаждается выступлением Софьи, он сел на свободный стул. Перед ним тут же присел некий господин. Казалось, он передал на словах сообщение, на что Мамонов сделал знак молчать.
Тут же взглянув на государыню, Алексей заметил, что и к ней кто-то подошёл с сообщением. Она мельком бросила взгляд на Мамонова, а когда встретилась со взглядом Алексея, тут же улыбнулась и обратила своё внимание на поющую и пока ничего не замечающую Софью.
Когда выступление закончилось, родители Софьи сразу поднялись, чтобы покинуть зал. Подмигнув любимой, заметившей его реакцию, Алексей последовал за ними. Пока тихо следуя за ними, он услышал слова князя Аганина:
-Из-за её таланта, верно, императрица не желает отпускать. Кто ещё так порадует душу?
-Да, но всё же обождём вновь аудиенции. Мы не можем ждать ещё год. Её надо скорее отдать замуж, - ответила его супруга, как Алексей, остановившись позади, сказал:
-Добрый вечер, князь, княгиня.
Он выполнил перед повернувшимися родителями любимой поклон, встретив их высокомерные взгляды.
-Что Вы хотите?! - удивился отец.
-Прошу, уделите мне немного времени, - смотрел упрямо Алексей, на что князь не стал противиться, пригласив пройти в ближайший кабинет.
Там, спокойно встав напротив родителей Софьи, Алексей сразу сообщил:
-Вам уже известно о том, в каких отношениях я и Софья Фёдоровна.
-Вот мерзавец, - выдохнула взволнованно княгиня и принялась обмахиваться веером.
-Спокойно, дорогая, - коснулся её руки супруг, но взгляда с Алексея не сводил. - Пусть говорит.
-Мы любим друг друга. Этого отнять никто не в праве, - продолжал Алексей и встал перед ними на колено, удивив подобным жестом. - Прошу руки Вашей дочери. Уверяю, я сделаю её более счастливой, чем Мамонов.
-Встаньте,... граф... Аминов? - указал Алексею отец любимой и, когда тот послушно поднялся, ответил. - Дружок,... это чем ты её собрался осчастливить? Разбитым имением дяди, которое досталось по наследству? Или может родительским замком, где её все будут ненавидеть вместе с тобой?
-Ничего подобного, князь, - уверенно смотрел Алексей. - Я смогу дать не только любовь, но и достаток. Мы не будем бедствовать.
-Ты, дружок, - еле сдерживал ухмылку князь. - Ещё слишком молод. Тебе надлежит молчать предо мною и покорно отступить. Ишь, придумал молокосос спорить с шестидесятилетним стариком!
