— Пойдем в часовню, — оборвал ее Дик. — Я хочу посмотреть на них.
Эми отпустила сына и сделала шаг назад.
— Они в закрытых гробах, — пояснила она.
— Гробы можно открыть, — угрюмо возразил Дик.
Сэнди по-прежнему стояла на крыльце, наблюдая за встречей матери и сына. Затем развернулась и вошла внутрь.
Логан, директор похоронного бюро, был невысокий, лысеющий человечек с неаккуратными, как будто проеденными молью усами. Лицо серое, нездоровое, а вот руки, напротив, красные. Разговаривая, Логан постоянно потирал их так, будто мыл под струей воды.
— В подобном случае, мистер Лашез, мы не можем отвечать за конечный результат, — сказал он, нервно поглядывая на закованные в наручники запястья Дика.
— Откройте гробы, — приказал Дик.
Логан послушно оттянул защелки на крышках гробов и отступил в сторону. Лашез подошел ближе и поднял крышки.
Кэнди, его жена. Ее убили несколькими выстрелами, но пулевые отверстия в теле скрыты погребальным платьем. Правда, след пули, попавшей в нос, виден. Нос подправлен руками гримера, восстановлен заново какой-то пастой. В остальном Кэнди выглядела такой же красивой, как в тот день, когда Дик впервые увидел ее в универмаге «Уолмарт». Лашез смотрел на нее целую минуту. Он подумал, что мог бы проронить хотя бы одну слезинку. Но так и не проронил.
Джорджи выглядела хуже. Она получила по меньшей мере три пули в лицо. Хотя работники похоронного бюро постарались придать ей пристойный вид и по возможности сшить разорванные ткани, было ясно, что с черепом Джорджи сделать почти ничего не удалось. Тело, лежащее в гробу, напоминало живую Джорджи не больше, чем пластмассовая кукла. Его сестра.
Дик вспомнил одно далекое Рождество, когда у них в доме стояла елка. Ему тогда было лет девять или десять. Кто-то подарил сестре пижаму с пришитыми к ней носочками, и она очень радовалась такому подарку.
— Мои носочки, — твердила Джорджи. — Мои ножки будут в носочках.
С тех прошло двадцать пять лет, и вот она перед ним: голова — словно футбольный мяч… Дику вновь захотелось расплакаться, и вновь глаза остались сухими.
Логан, с бледным лицом, откашлялся и произнес:
— Мистер Лашез!
Дик кивнул.
— Вы все сделали, как надо. Где священник?
— Должен быть здесь. Подойдет с минуты на минуту.
Обрадованный похвалой, Логан энергично потер руки. Дику они почему-то напомнили воробьев у кормушки.
— Можно мне побыть здесь до начала отпевания? — спросил Лашез. — Хочу проститься с ними. Не хочу разговаривать с матерью.
— Понимаю вас, — отозвался Логан. Он действительно понимал, потому что уже пообщался с Эми Лашез после того, как к нему по распоряжению судебно-медицинского эксперта округа Хэннепин доставили оба мертвых тела. — Мы перенесем Кэнди и Джорджи в часовню. Когда появится преподобный Пайл, я вернусь сюда и позову вас.
— Отлично, — кивнул Дик. — У вас есть здесь торговый автомат с кока-колой?
— Да, есть, в служебном помещении, — ответил Логан.
— Хочу колы. Я вам заплачу.
— Нет-нет, в этом нет необходимости.
Дик посмотрел на своего конвоира.
— Хочешь колы, Уэйн? Я куплю тебе.
Сэнд выпивал в день пятнадцать банок диетической колы без кофеина, и, если не получал в какой-то час нужную дозу, у него начинала болеть голова. Лашез это знал.
— Валяй, — ответил тюремщик. — Кола — вещь хорошая.
— Тогда я отдам распоряжения, — сказал Логан. — Автомат с колой вон там. За этой дверью.
И он махнул рукой в сторону двери с табличкой «Служебное помещение».
Комната, что располагалась за дверью со скромной табличкой «Служебное помещение», была до потолка завалена картонными упаковками от гробов. Здесь же хранились с десяток сложенных зеленых тентов, предназначенных для дождливых дней, автопогрузчик и верстак. Автомат с колой стоял прямо перед дверью: старомодный, красного цвета кулер, который открывался сверху. В нем лежали примерно дюжина банок классической колы и пара банок колы диетической, «прохлаждавшихся» в ледяной воде глубиной пять дюймов.
— Достань мне диетическую, — заявил Сэнд, заглянув в воду.
Он следил за своим весом.
Лашез запустил руку в кулер и достал банку обычной и банку диетической колы. Когда он вновь повернулся лицом к Сэнду, из-за стопки тентов бесшумно появился Чокнутый Ансель Баттерс с пистолетом в руках. А в следующий миг он приставил дуло к голове тюремщика:
— Не рыпаться!
Сэнд застыл на месте и посмотрел на Лашеза:
— Только не делай мне больно, Дик.
— Давай ключи! — потребовал тот.
— Ты совершаешь ошибку, — произнес Сэнд, выпучив от испуга глаза.
«Сейчас он грохнется в обморок», — подумал Лашез.
— Гони ключи или пеняй на себя! — рявкнул Баттерс. Его голос напоминал скрежет напильника по медной трубе.
Сэнд дрожащими пальцами вытащил из кармана ключи, и Дик протянул ему руки. Освободившись от наручников, Лашез помассировал запястья, взял у Сэнда ключи и снял с ног кандалы.
— Помощник шерифа по-прежнему в машине? — спросил он у Баттерса.
— Когда я входил, он был там, — ответил Баттерс. Вытащив из кармана куртки пятизарядный револьвер «бульдог» сорок четвертого калибра, он протянул его Дику: — Держи своего «пса».
