Внезапно смертен полностью

Виноватя себя, Андрей не собирался показывать зло, выпускать его наружу, потому завел с Кузьмой степенный разговор о чае и горьковатом медке. Старик охотно пояснил:

— Лимонник и жимолость, свежие. Я их спецом на тощую почву высадил, они же чем яростнее за жизнь борются — тем ядрёнее. И медок горчит не так просто, он с горных цветов снят. Видишь дальний обрыв, по нему вьются… Да вон, в то окошко глянь, по скале над уступом, аккурат на два улья… Нет, как цветы зовутся, не знаю.

К вечеру головокружение прошло, но слабость осталась. Преодолевая её, Андрей прополол на огороде угол, где росли кусты лимонника, и вскопал глинистую, каменистую почву, чтобы расширить плантацию. Маришка трудилась рядом, оттаскивая в компостную кучу охапки выкорчеванных сорняков. Кузьмы только хмыкнул:

— Зря. Сказал же — им чем труднее, тем они сильнее. Ну, ладно, вскопал, так вскопал, уже молодец, — и принёс им в летний домик кисет сушёных ягод жимолости. — Заваривай, пей постоянно. Давление снижает.

Ночью Андрей ворочался, решая внезапную проблему. Понимание того, что он мучает Маришку своими страданиями, оказалось невыносимым. Он вдруг ощутил себя эгоистом, который ради нескольких месяцев бессмысленной жизни причиняет страдания любимой женщине. Рука, случайно сломанная ненавистной Наташке, выглядела ничтожно перед ежедневной пыткой, которую он учинял самому дорогому человеку. Закон стал на сторону бывшей жены и готов был посадить его в тюрьму, так какое наказание следует назначить за пытку, придуманную им для Маришки?

К утру решение пришло само, внезапное и точное. Отойдя в сторонку, чтоб не шуметь струёй, Андрей облегчался по-маленькому, глядя на туман, что полз от реки. Обрыв, зелёный с розоватым оттенком — цветение, наверное, обильное — внезапно открылся во всём величии. В прозрачном горном воздухе он казался совсем близким, рукой подать.

«Спрыгну, и уже никаких мучений, никому. Звери сожрут, косточки разнесут, и похорон не надо. Конечно, а то — долгие проводы, лишние слёзы…Ну, немного поплачут, зато на могилу ходить не надо, сердце терзать… Да, оставлю записку, что уехал в город, а сам — туда…»

План сложился мгновенно, на взгляд Андрея — безукоризненный и к всеобщей пользе. Ощутив себя благодетелем, точнее, избавителем, умирающий взбодрился. Любимая спала, когда он тихонько вернулся в летнюю кухню. Одиночный комар кружил над Маришкой, прицеливаясь для посадки. Репеллент, которым они опрыскивались сами и орошали сетчатый полог, к утру выветривался. А может, кровосос отыскал щелочку или воспользовался моментом. Осторожно умащиваясь, Андрей следил за комаром. Тот сел на грудь Маришки, нервно перебирая лапками, но вонзить хоботок не успел — ладонь прихлопнула его и смяла.

— Ты почему не спишь, — пробормотала любимая, ловя своей рукой мужскую ладонь, — неугомонный?

Тепло желанного тела запустило процесс, которого не было уже неделю. Поглаживая холмик, который так восхитительно заполнял перевёрнутую пригоршню, Андрей поспешил накрыть своим телом Маришку. Увы, всё случилось так быстро и скомкано, что вместо удовлетворения в нём осталось раздражение на собственную слабость и мужскую несостоятельность. Пряча глаза, Андрей сполз набок и уставился в потолок. Любимая приподнялась на локте, чмокнула в губы:

— Не переживай, оно того не стоит. Завтра всё получится!

Её прохладная ладошка погладила лоб, проверяя температуру — легко, естественно, словно маленькому ребёнку. Затем взъерошила волосы, ноготками слегка касаясь кожи. Волна сладких мурашек ринулась по телу Андрея, но лишь добавила горечи в только что принятое им решение.

«Я прав. Зачем тебе и мне завтра, — мысленно возразил он, благодарно принимая ласку, — если я уже стал обузой? Да, надо уходить, пока ты меня не возненавидела!»

Электричка удалилась, а Виктор приземлился обеими ногами, кувыркнулся, скатился по насыпи и влетел в камыш, густой настолько, что метра через два его полёт закончился. Насколько ему повезло, стало понятно, когда он увидел в поле две знакомых фигуры. Высокий прихрамывал, меньший волок на спине третьего спутника. Зуй припустил бегом, понемногу настигая Тугара и Ворона. Здоровяк услышал дыхание за спиной, обернулся:

— Ты? Живучий, гнида.

— Где Наташа?

— Хвост откинула твоя маруха.

— Ты её убил! — раненым зверем застонал Виктор, бросаясь на Тугара.

Встречный удар сбил его с ног. Здоровяк нагнулся, рука скользнула в носок и вернулась с ножом. Он двинулся добить Зуя, но тот опомнился и успел отбежать. Тугар сильно хромал, так что шансов догнать Виктора у него не было.

— Тебе не жить, гнида, — рыкнул он вдогонку Зую и поспешил за Вороном.

Вернувшись к насыпи, брюнет отыскал место, где приземлились его недавние попутчики. Судя по следам крови, Хлыст налетел на бетонный столбик. Пройдя немного дальше, Зуй обнаружил сначала туфельку, затем обрывок платья на веточке жёсткого кустарника. Густая трава сохранила следы от этого места до небольшой полянки в придорожных зарослях. Видимо, Тугар вышвырнул Наташу, а затем уже прыгнул сам. Как только он приземлился — тотчас бросился в её сторону.