– Боже, конечно, – выпалил Майлз. И тут он все понял. Молния сомнения и боли ударила его в грудь. Словно зулусское копье, она была изогнутой и зазубренной. С этим было очень трудно смириться. Он все слышал, он все чувствовал. То, как Анна ответила на его признание, могло означать только одно: она не испытывала ответного чувства. Майлз вдруг понял, что вспышка сексуальной страсти в доме на Брайанстон-сквер была всего лишь тем, чем была. Вспышкой страсти, снятием напряжения. Не больше. Для Анны, по крайней мере. И все же в фургоне она сказала ему, что хочет его, что согласна поехать с ним в Германию, даже выйти замуж. Наверное, несмотря на то что чувства Майлза работали на полную мощность, женщины по-прежнему легко могли привести его в замешательство.
– Это господин Гастон Белл, – представил незнакомца Марио. – Он здесь для того, чтобы помочь нам.
– Очень приятно, – сказал Гастон. – Вы совершили выдающийся поступок.
– Благодарю, – ответил Майлз, ощущая себя так, будто его похвалил директор школы.
– А это – господин Фланшар из брюссельского «Белж Банка», – сказал Гастон. Господин Фланшар учтиво поклонился. – У него с собой существенное количество ценных бумаг Швейцарского банка, приготовленных для обмена на валюту в фунтах стерлингов, которую вы привезли.
– Вот и все, – сказал Марио, как показалось Майлзу, немного нервничая. – Вот как все просто.
– Какой текущий обменный курс? – спросила Анна.
– Ну, учитывая характер данной операции, обычный обменный курс здесь не применим. Я думаю, вы это понимаете?
– Я понимаю специфику происходящего, но вы все-таки не ответили на мой вопрос.
Анна твердо стояла на своем, разглядывая этого холеного мужчину. Майлз стоял и любовался ею в немом восхищении. Он очень любил Анну, даже несмотря на легкую горечь безответности.
– Мы готовы перейти к подсчету денег. Когда мы закончим, мы осуществим нашу сделку до конца, – сказал господин Фланшар. Его английский был так же безупречен, как и его костюм. – Пройдемте со мной, мы сможем понаблюдать за процессом.
Майлз и Анна прошли вслед за банкирами к фургону, где к ним присоединился еще один мужчина. Майлз подумал, что тот выглядел испуганным, и почувствовал жалость. Все, кого он сегодня встречал, казались такими разными, он столько всего замечал в их лицах, сколько не видел за всю свою жизнь. Мужчина ощущал себя явно неловко в деловом костюме. Его стрижка была излишне короткой и простенькой. Это явно был человек действия, одетый в нелепый костюм. Майлз также заметил, что под гладким сукном костюма незнакомец весь бугрился мышцами.
Марио открыл двери фургона, и перед ними появился Филипп с револьвером в руке. Мужчина в неудобном костюме тоже навел на него пистолет, быстро, как в кино, так что Майлз был просто ошеломлен.
– Черт возьми, вот это реакция!
– Пожалуйста, помолчите, Майлз, – тихо попросил Марио.
Гастон Белл выглядел слегка озабоченным.
– Что за дела, Марио? В этом не было необходимости.
– Примите мои извинения, – сказал тот. – Это – Филипп, мой помощник. Он абсолютно безопасен. Пожалуйста, спрячь пистолет, Филипп.
– Кто он такой? – спросил Филипп, не сводя глаз с другого мужчины с пистолетом в руке.
– Это мой водитель, Редфорд, – пояснил Гастон Белл. – Я думаю, мы можем продолжить, джентльмены. На счет три давайте, пожалуйста, спрячем оружие. Раз, два, три.
Филипп и Редфорд задвигались одновременно. Они синхронно опустили пистолеты и спрятали их в наплечные кобуры.
– Я хочу проверить помещение перед тем, как мы продолжим, – сказал Филипп. – Нам не следовало сразу заводить фургон сюда, мы не знаем, что тут происходит, – проворчал он.
Марио вздохнул и улыбнулся.
– Филипп, господин Белл – законопослушный бизнесмен. Он не преступник, окруженный шайкой головорезов. Я так понимаю, что господин Редфорд тоже бывший солдат. Я прав, господин Белл?
– Совершенно верно, – сказал Гастон Белл. – Нет никакой необходимости в огнестрельном оружии.
– Филипп служил в Иностранном легионе, – пояснил Майлз. – И вы в жизни не догадаетесь о его эмоциях по выражению его лица или жестам.
– Это верно? – спросил Редфорд.
– Oui,[26] – гордо ответил Филипп.
Он выпрыгнул из фургона, после чего двое мужчин отошли в сторону, разговаривая друг с другом по-французски. Майлз поднял от удивления брови. Вот это да.
Гастон Белл, увидев упаковки денег внутри фургона, в восхищении ударил в ладоши.
– Отлично, – сказал он. – Займемся счетом.
Инспектор Вилли кусал уже сильно изгрызенный ноготь, пытаясь решить, что ему делать дальше. Лежание в мокрой траве начало надоедать.
Из-за того, что его уоки-токи находился в сотне миль от радиопередатчиков остальной группы, а на дисплее его мобильного телефона стойко высвечивался символ «Нет сигнала», инспектору уже приходилось один раз сходить к вертолету, чтобы узнать хоть какие-нибудь новости. Это было рискованно, кто-нибудь мог заметить Виллиса, но другого выхода не было.
