– Это одна из ваших дочерей? – спросил Майлз.
– Нет, это Анна Бенц.
– К вам мистер Купер, сэр, – сообщила Триш, секретарша Гастона Белла.
– Пригласи его, Триш. И не могла бы ты отдать Дональдсону вот это, пожалуйста? – Он протянул ей банковский кредит на крупную сумму, не отрывая глаз от индекса на своем мониторе. Триш взяла документ и открыла дверь. Гастон бросил взгляд на дородную фигуру посетителя, когда Дональд Купер вошел в его кабинет, одетый на этот раз, слава богу, не в камуфляжную униформу, а в дорогой костюм. Его густые усы выглядели недавно постриженными.
– Бригадир, рад тебя видеть, старый приятель, – сказал Дональд, пожимая ему руку и опускаясь в кресло. Гастон с тревогой отметил про себя, что его рука была вчетверо меньше руки человека-быка, сидящего перед ним.
– Давай коротко, Дональд, я очень занятый человек, – сказал он, осторожно передвинув мышью стрелку курсора в нижний левый угол экрана, вызывая тем самым заставку – фотографию своих детей.
– Мы нашли площадку, непосредственно вблизи «нитки» в пригороде Мэйдстоуна. Она просто идеальная.
– Мы сможем получить на нее доступ?
– Нет проблем. Ты помнишь Минти Шокросса, невысокого парня, который расколол тот бункер на Гус-Грин?
– Я думал, что он отпрыгался?
– Нет, нет, это ты слышал про его двоюродного брата, Пинки Шокросса. В тот день ему снесло полчерепа. Попал под огонь своих, очевидно.
Гастон быстро закивал, не сильно желая вспоминать подробности.
– Эта строительная компания принадлежит его брату. Нам крупно повезло, лучше быть не может.
– Очень удачно, – согласился Гастон.
– Нам придется дать брату Минти на лапу. Мы можем ему доверять, потому что я знаю, где он живет. – Дональд угрожающе усмехнулся, зрелище не из приятных.
– А как насчет крана?
– Работаем. Мы достанем реально большой агрегат. Поднимает пятьдесят тонн. Вроде старого восьмиколесного подъемника, применявшегося в инженерных войсках. Он запросто поднимает «Центурион» – естественно, без брони. Во всяком случае, с контейнером у него проблем не возникнет. Харрис решил вопрос с «шаландой». Ты же помнишь, мы тебе все объяснили. Поднимаем груз, переносим груз, перевозим груз. Трехминутное дело. Все просто.
– Думаешь, удастся провернуть дело тихо?
– Кто станет болтать? – спросил Купер. – Из моей группы никто. Неужели ты проболтался?
– Ладно, ладно, – ответил Гастон. – Как будто я стал бы с кем-нибудь это обсуждать. Ты единственный человек, с которым я говорил.
Когда они наконец приземлились в аэропорту Хитроу, Майлз выпрыгнул из самолета и побежал. Он терпеть не мог опаздывать, но сейчас был близок к этому, и эта мысль не давала ему покоя. Не зря слетал, ему удалось опорожнить кишечник во время полета. Впервые он сходил в туалет за последние два дня. Майлз увидел в этом хороший знак. Его бегу ничего не мешало, у него не было с собой багажа, свой байк он оставил в аэропорту Люксембурга.
Добежав до третьего терминала, он посмотрел на табло прилета. Рейс из Токио приземлился, багаж подавался на ленту транспортера. Майлз вытащил мобильный телефон. Для звонка он уже выдержал достаточную паузу.
– Калвиндер, это я.
– Где, черт возьми, тебя носит, приятель?
– Терминал номер три, а где ты?
– В зале прилета.
– Он там?
– Нет, нет еще. Где, черт возьми, ты был?
В трубке пропал звук. Отключилась. Майлз осмотрел мобильник. Кончился заряд батареи, всего-то. Он сосчитал свой пульс – ничего необычного. Никаких ощущений, но, в целом, продвигаясь вперед, он чувствовал себя хорошо. Майлз не был взволнован, он не ждал с нетерпением встречи с людьми, которые могли бы сделать так, чтобы о «Фулл Фэйшл» узнал весь мир, но он чувствовал себя хорошо, и это было шагом вперед. Он даже внутренне улыбнулся, встав на эскалатор, идущий вниз, в зал прилета.
Бегство из замка с первым лучом солнца было поспешным. Все выглядело довольно загадочно. Женщина, прибывшая с двумя детьми Марио, затем перебранка на французском, имевшая место в древнем зале. Торопливо приготовленный ужин. Марио, говоривший по спутниковому телефону на таком количестве языков, что Майлз все не запомнил. Филипп, как выяснилось, так звали француза, усаживающий детей за стол, а позже читающий им сказку и укладывающий их спать. Затем его собственная комната на верхней площадке винтовой каменной лестницы, и вдруг сразу этот резкий сигнал подъема.
Когда Майлз бежал вниз по лестнице, он увидел, как Филипп несет на руках ту немку, Анну; ее лицо было по-прежнему закрыто копной темных волос. Марио одной рукой нес ребенка, также спящего. Второй ребенок, плача, шел рядом, держась за большого плюшевого медведя. Майлз взял малыша на руки и последовал за быстро уходящей процессией.
