– Фантастика, – снова сказал Калвиндер. Он повернулся к Майлзу, который тоже широко улыбался. Калвиндер резко схватил его в объятия, что Майлз нашел, мягко говоря, некомфортным, будучи намного ниже ростом своего партнера по бизнесу.
– Майлз, старина, похоже, мы сделали это!
– Да, здорово, – сказал тот. – А теперь отпусти, Калвиндер, ты смущаешь наших клиентов.
– Извини, извини. Я просто очень взволнован! Два месяца, два долгих трудных месяца в попытке заставить эту штуку заработать!
Тут господин Накасоми объяснил им, что послеперелетная усталость из-за разницы в часовых поясах начинает сказываться. Вся компания спустилась вниз по лестнице. Майлз заметил, как голландец куда-то звонил по своему оригинально выглядевшему телефону. Когда они вышли из офиса, вездесущий длинный лимузин, останавливаясь, прижимался к обочине.
Они пожелали всего хорошего своим единственным клиентам. Как только машина растворилась в шумном транспортном потоке вечернего Лондона, Калвиндер начал подпрыгивать прямо на мостовой.
– Мы сделали это! Мы чертовски хорошо это сделали! – продолжал он выкрикивать. Прохожие недоумевающе смотрели на то, как человек яростно бросает свое не в лучшей форме тело вверх-вниз.
Они зашли в бар отеля «Ковент Гарден», располагавшегося прямо напротив их студии. Калвиндер заказал бутылку шампанского, самого дорогого.
– Но ты же не пьешь, – сказал Майлз.
– Теоретически, – ответил Калвиндер, с хлопком открывая бутылку. – Но сегодня особый случай. И если ты только не расскажешь моей маме, то все будет просто замечательно.
Он вытащил две огромные сигары из нагрудного кармана пиджака, воткнул одну себе в рот, а вторую предложил Майлзу.
– Нет, благодарю. Меня пока не прельщают рак языка и челюсти.
– Да брось ты, расслабься! – Калвиндер закурил сигару и мощно пыхнул. – Все эти годы мы говорили об интерактивных, дружественных человеку интерфейсах. За ними будущее, и мы сделали это. Я знаю, что это не слишком большое достижение по сравнению со всем остальным, что мы сделали. Конечно, это заняло всего два месяца, но наша работа основывалась на той программе, которую мы написали. Я хочу сказать, это все настолько невероятно, правда?
– Нам обоим сильно везет.
– Ну, я всегда считал продажу «Вайа Фэйс» лишь началом заезда, но сейчас мы стали хозяевами технической вселенной, дорогой напарник. Я знаю, что мы уже абсурдно богаты, – я хочу сказать, что даже мне иногда становится неловко за это. Но это было просто фантастикой – наблюдать работу программы с людьми, которые ее никогда не видели раньше. Я хочу сказать, она в самом деле заработала, правда?
Майлз улыбнулся. Его старый приятель выглядел таким нелепым с сигарой во рту. Калвиндер обычно не пил спиртного и не курил, потому-то их партнерство и стало возможным. Донна курила, эта ее привычка омрачала их семейную жизнь, жизнь вообще и все остальное тоже.
– Да, она работает, – сказал Майлз. Ему было жаль, что он не может чувствовать чего-нибудь, как Калвиндер. Быть восторженным, счастливым, взволнованным. Майлз не испытывал ни одного из этих чувств. До чего же скучно!
– Что случилось? Как в такой момент ты можешь испытывать депрессию?
– Я не в депрессии, – ответил Майлз, – я устал, мне кажется, и в душе я ощущаю вроде какой-то вакуум оттого, что работа завершена.
– Боже, но мы еще не закончили! – вскрикнул Калвиндер, подавляя кашель, вызванный огромным клубом синего дыма перед его лицом. – Мы только начали. Подумай о прикладном применении. С приличным проектным финансированием мы получим реально интерактивную распознавательную оболочку, не требующую от пользователя ни умения печатать на клавиатуре, ни компьютерной грамотности, ни даже умения читать. Это такая же революционная технология, как кремниевый чип… как квантовая физика.
– Да, я знаю. Это действительно здорово, – сказал Майлз. – Я думаю, что это просто оттого, что борьба за то, чтобы продвинуться так далеко, была слишком интенсивной, и оттого, что я вложил все, что имел, в этот проект, и, наконец, оттого, что я отправился в велосипедное путешествие на выходные, а когда вернулся, моя жизнь разлетелась вдребезги.
– Твоя жизнь не разлетелась вдребезги, – ответил Калвиндер. Он осторожно наполнил два бокала шампанским. Майлз сделал глоток. Пузырьки ударили в нос. Он агрессивно потер его.
– У тебя просто небольшие трения с Донной, – продолжал Калвиндер. – Ты просто счастливчик, она – великолепная женщина.
– Тебе ли не знать, – вставил Майлз и тут же об этом пожалел. Хотя он не испытывал сожаления, но знал, что выглядит в этот момент как надутый двенадцатилетний подросток.
– Майлз, у Донны со мной нет романа. Я твой партнер. Я очень хорошо знаю тебя и ее. Я не рассказывал тебе о Кэрри, так?
– Кто такая Кэрри?
