Сначала я бы восстановила полный мир на земле и уничтожила бы все виды оружия, чтобы люди даже забыли, какое оно бывает. Всю землю засадила бы цветами, чтобы города превратились в сплошные парки. Уничтожила бы заборы, ворота и замки — каждый заходи к каждому. Ты друг, и тебе верят! Из существующих пороков в первую голову уничтожила бы равнодушие, пусть бы люди не могли проходить мимо чужого горя, отвернув голову и закрыв глаза. Еще бы я сделала так, чтобы на свете не было одиноких и ни один человек не тосковал бы по человеку. И помирила бы всех поссорившихся, и даже больше — сделала всех влюбленными!..
Забывая, что всемогущество отпускается всего на пятнадцать минут, ребята, как видите, замахиваются широко и мечтают вольно. Первые три анкеты принадлежат шестнадцатилетним. Какой уж эгоизм и ограниченность, когда речь идет о всеобщем счастье, о всеобщей открытости и даже всемирной влюбленности…
Все должны стать счастливыми, жить без войн, без государств, без полиции и милиции — исключительно за счет высокого сознания!
Пятнадцать минут не так-то много времени, поэтому я бы поубивал фашистов на свете и заодно укоротил бы нашу шпану тоже, а родителей отправил на хороший курорт.
Я бы, пожалуй, изобрел космический корабль и облетел на нем всю Метагалактику… открыл какие-нибудь новые виды энергии и овладел бы процессом управления в микромире, а еще покончил бы с классовыми различиями. Слишком много? Но уж если всемогущество, то — всемогущество! А иначе не стоит и начинать…
Сначала я бы обеспечила, чтобы на земле никогда больше не было войн, а потом сделала бы так, чтобы у меня была живая лошадь и я могла бы на ней кататься…
Вот пусть пятнадцать минут, что мне даны, и не было бы нигде войны, не раздалось ни одного выстрела. Сколько б людей осталось в живых!
А я бы сделал так, чтобы на всю остальную жизнь остаться волшебником и творить для всех добрые чудеса.
Первые две сотни анкет не принесли никаких неожиданностей. И хотя ребята были из разных городов и сел, хотя отвечали они на мой вопрос, ясное дело, не сговариваясь, удивительно единодушными оказались в одном — всех заботили в первую голову проблемы глобальные, перспективные, выходящие даже за рамки земного шара: жизнь без войн, расселение на другие планеты, победа добра над злом… И не прозвучало ни одного диссонирующего голоса.
Правда, двое четырнадцатилетних решили использовать свое четвертьчасовое всемогущество несколько неожиданно:
Сделал бы так, чтобы в школе никогда ничего не задавали на дом и спрашивали на отметку один раз в конце года.
Это один. И другой:
Сделался бы взрослым, взорвал все школы и устроил бы так, чтобы все учителя испарились…
Слова из песни не выбросишь, даже если это слово портит песню. Были такие заявления. Два на две сотни! Стоит ли морализировать? Не лучше ли узнать, что пишут ребята в новых анкетах?
