Мой сын! Моя дочь! В этих словах и гордость наша, и надежда, и, разумеется, абсолютная убежденность в праве влиять на детей, наставлять их, руководить ими.
Все в общем-то верно, но…
Когда жизнь текла размеренно и неспешно, ремесла, полученного смолоду, хватало на всю жизнь. Скажем, отец-кузнец, воспитавший сына-кузнеца, наследника и продолжателя своего, мог быть совершенно спокоен — сын проживет не хуже отца. Это время ушло и теперь представляется идиллической страничкой наивного прошлого.
Три-четыре раза за жизнь вынужден менять современный человек свою квалификацию; инженерного диплома едва „хватает“ на пять — семь лет, если знания не пополняются ежедневно. Нынешние выпускники ПТУ начинают свою самостоятельную трудовую жизнь на том профессиональном уровне мастерства, к которому их деды поднимались в течение всей жизни шаг за шагом, умываясь соленым потом, сбивая в кровь руки…
Но почему я говорю об этом здесь?
Мне кажется, что едва ли не половина конфликтов, возникающих между родителями и детьми, особенно детьми взрослеющими, возникает по нашей вине, вине взрослых.
Мы нажимаем на собственническое, старинное восприятие детей: мой сын, моя дочь! И стараемся не замечать, как стремительно они растут, развиваются, как отрываются от нас…
Мой сосед осуждает своего сына за то, что тот день-деньской возится с проигрывателями, магнитофонами, транзисторными приемниками. Учиться не успевает. Спрашиваю соседа:
— Все музыку слушает?
Отвечает:
— Больше паяет…
И невдомек моему соседу: это же электронный век пришел к нему в дом. Это само время явилось на постой в его квартиру. И мальчишка у него не лоботряс, просто он дитя своего времени.
Мы охотно учим наших детей. И это естественно, нормально. Но почему бы нам не поучиться у них кое-чему?
Пятнадцатилетняя дочь моего близкого друга вернулась из двухнедельной обменной поездки в Англию. Весь ее класс ездил. Смею уверить, ее путевые впечатления, особенно те, что касались организации школьного дела в Великобритании, представляли несомненный интерес…
Я охотно общаюсь с мальчишками из технической секции Дворца пионеров. Эти ребята делают прекрасные, вполне серьезные и современные вещи — модели, приборы, настоящие механизмы…
Но интереснее и поучительнее самих работ для меня тот яростный максимализм, с которым юные техники обсуждают, так сказать, взрослую, каждодневную технику.
Они готовы переделать все — от огородной лопаты до космического скафандра. И что примечательно: в этом своем стремлении они вовсе не разрушители, как нам, взрослым, порой кажется, а созидатели, неутомимые усовершенствователи.
И я очень ценю эту их критическую отвагу…
Очень советую всем поотставшим от спорта, огрузневшим взрослым побывать в обществе спортсменов-подростков, и не обязательно чемпионов, рекордсменов. Побывайте в среде юниоров. И если вы не заразитесь от них оптимизмом, не ощутите прилива сил и радостного изумления — откуда что берется у этих ребят, — значит, с вами что-то не в порядке…
Наше высокомерие по отношению к собственным подрастающим детям вредит, конечно, в первую очередь им, но и нам тоже. Оно отнимает у нас огромные порции радости, рождаемые настоящим честным партнерством, которое в силу принятого порядка на свете можем установить только мы.
Мы — можем, а они — нет!..
Не трудно предположить: кто-то из читателей на этой ли, на другой ли странице решит притормозить и спросит автора:
— Вот, рассказываете вы про Вовок, Петечек, Тань и Нин, показываете бестолковых родителей — и того не понимают они, и это не так делают, а дальше что? У меня вот тоже свой балбес растет, каждый день с ним что-нибудь да случается. И раз уж вы взялись давать советы, то, будьте любезны, скажите, что мне делать, а чего не делать в том или другом случае. Я чего хочу? Чтобы можно было открыть книжку, справиться и поступить в соответствии с научной рекомендацией. Вот какая книжка нужна. А рассуждать вокруг да около каждый может.
Если принять точку зрения моего гипотетического оппонента — боюсь, что такой книжки не написать. Воспитание ведь лишь отчасти наука, а в большей степени, пожалуй, искусство. И как всякое искусство, оно не поддается слишком строгой регламентации.
Воспитывать — значит творить, то есть сжигать собственное сердце и всякий час искать, думать, сравнивать, переживать, волноваться.
Вот почему я стараюсь дать в этой книге возможно больше примеров, шире показать порой и противоречивый опыт разных людей, осветить наиболее яркие случаи из воспитательной практики. Факты — первооснова мыслей, в том числе, разумеется, и ваших мыслей…
Приехал я, как было договорено, ровно к двенадцати. И первое, на что обратил внимание, даже не вступив еще на территорию, а только приблизившись к воротам пионерского лагеря, — подозрительно тихо было кругом и — безлюдно.
Вскоре, однако, живая душа обнаружилась, и был у этой души весьма смущенный вид:
— Понимаете, как неловко… Предупредили. Объявления еще на той неделе развесили. Список книг — тоже. Все, как полагается, сделали, а они, дети… Только вы не обижайтесь — дети же…
