Помнится, я рассказал о Вадике старому, опытному педагогу, воспитавшему на своем веку не одну сотню ребят, и он понял меня, я это почувствовал сразу по выражению лица, по сгустившимся вокруг глаз морщинкам, и тихо сказал:
— Жаль, радуга так редко бывает…
— Но кто нам мешает, — сказал я, — придумывать и зажигать для них наши собственные радуги?
И он снова понял меня и так же тихо сказал:
— Только не стоит делать это слишком часто, чтобы не привыкали…
Давно уже было замечено: каждый ребенок — поэт. Чем дольше нам удастся сохранить в ребенке поэтическое, отзывчивое на красоту внешнего мира чувство, тем, конечно, лучше: поэзия учит доброте и непременно возвышает человека…
"Человек стал человеком, когда услышал шепот листьев и песню кузнечика, журчанье весеннего ручья и звон серебряных колокольчиков жаворонка в бездонном летнем небе, шорох снежинок и завывание вьюги за окном, ласковый плеск волны и торжественную тишину ночи, — услышал и, затаив дыхание, слушает сотни и тысячи лет чудесную музыку жизни, — так пишет Сухомлинский. И заключает свою мысль, обращаясь к своим воспитанникам: — Умей и ты слушать эту музыку, умей наслаждаться красотой".
Мне представляется очень важным устраивать для ребят, особенно тех, что растут в городских кварталах, праздники — встречи с открытым миром природы.
И не так важно, как именно вы организуете этот праздник — многое тут зависит от реальных условий, — как вы его проведете, важно — чего достигнете.
Мне видится, например, ранняя, очень ранняя побудка, поспешный завтрак, пеший "бросок" к вокзалу по совершенно пустынным, продутым холодным ветром улицам, унылый стук колес, качающийся вагон электрички, озноб и слипающиеся веки…
Ради чего?
Чтобы, поднявшись на холмик, впервые в жизни увидеть, как встает из-за реки не загороженное скучными коробками домов его величество Солнце!
И никаких слов при этом! Никакого комментария, насыщенного полезными астрономическими, метеорологическими, литературными и прочими сведениями, которые сами по себе очень хороши, — но…
Информацию оставить на потом, отложить до дома или до класса.
А в это утро пусть ребенок переживает восход солнца. Первозданный. Естественный. Такой восход, каким он был сто миллионов лет назад, и, хочется верить, будет еще бесконечно долго.
Пусть маленький человек прикоснется к вечности.
Встреча с солнцем или Праздник Весеннего Восхода, естественно, всего лишь один из бесчисленных вариантов, который можно предложить нашим ребятам.
Сколь старательно ни проводились бы уроки эстетики в школе, сколь значительно ни произносились бы самые верные слова о природе красоты и чувстве прекрасного, все они "не сработают" до конца, если будут ложиться на "лист чистой бумаги".
Сознание ребенка нуждается в подготовке к восприятию прекрасного. "Лист чистой бумаги" ждет предварительного покрытия чувствительным слоем, особой "эмульсией".
Как это сделать?
Прежде всего сталкивая ребенка с чудесами живой природы, ставя его лицом к лицу с лесом, рекой, небом…
Пусть впитывает без всяких "отметок" за успехи или неуспехи.
Хороший вкус, как и способность не просто пересказывать содержание живописных полотен, а ощущать их, входя в мир чувств художника, проникаясь его настроением, его тревогой, болью, радостью и сомнением, невозможно ввести с такого-то числа такого-то месяца. Эту способность приходится растить долго, последовательно, с любовью. И как ни грустно признаться, успех гарантирован не всегда.
Многое зависит от природных данных. Пожалуй, лучшее, что можно сделать, чтобы увеличить вероятность успеха, — прививать маленькому человеку чувство меры. Исподволь и во всем.
И снова старайтесь, чтобы он чаще встречался лицом к лицу с природой.
Перспектива пронизанной солнцем лесной просеки. Дремлющая речная заводь. Скромные одуванчики на зеленой луговине. Колышущаяся под ветром рожь. Облака, в удивлении застывшие над дорогой. Подлинники природы, а не лучшие копии — вот образцы для воспитания чувства меры.
Хороший вкус — это на всю жизнь. Однажды воспитанный, он проявляется не только в оценках внешнего мира. Чуткая душа, с детства познавшая чувство меры, непременно найдет литературу Бунина, Стендаля, Лонгфелло, Чехова, Экзюпери, а не станет довольствоваться дешевыми заменителями, пусть даже и с очень занимательными сюжетами, пусть со стрельбой, погонями и детективным туманом…
И это тоже праздник, который мы, взрослые, можем начать готовить в ребенке, еще не научившемся читать.
Никогда не забуду той встречи: он уставился на меня и с абсолютной убежденностью произнес:
— Ну неужели я стану читать такую "кирпичину", когда все это можно спокойно посмотреть по "телеку"?
Он — Алька. Шестиклассник. Славный малый.
"Кирпичиной" он именовал классика (опущу имя, чтобы не срамить мальчишку).
И Алику было совершенно невдомек, что читать и смотреть далеко не одно и то же.
