Погода была плохая: моросил мелкий дождь, с моря дул довольно свежий ветер. Стало холодно, а отогреться негде да и некогда. Мина стояла в ковше, заполненном илом, вертикально, с небольшим наклоном. Работать очень неудобно, и я с трудом отдал крышку запального стакана. Еще сложнее было извлечь сам запальный стакан.
Наконец мина обезврежена. Ее можно развернуть, чтобы добраться до прибора срочности. Но вдвоем это сделать не под силу. Поднялись на палубу землечерпалки, и Свиридов отправился на берег, чтобы разыскать кого-нибудь из членов команды, который бы опустил раму с ковшом.
Я тем временем прошелся по судну. И тут обнаружил, что на камбузе кто-то есть. Открыл дверь и увидел повариху. Ни о чем не подозревая, она спокойно готовила обед.
— Не могу же я оставить людей без обеда в праздничный день, — отмахнулась повариха, когда я сказал, что на судне находиться опасно.
Мина была обезврежена, и я не настаивал, чтобы женщина покинула судно.
Вскоре вернулся Свиридов. Члены команды землечерпалки начали перебираться на судно. Я отправил всех на бак, кроме механика и машиниста. Они опустили раму, и через полчаса мина была окончательно разоружена. Инерционного взрывателя в ней не было, поэтому она не наделала бед, когда ее зацепил ковш землечерпалки.
Предстояло мину погрузить на плотик, отбуксировать в безопасное место и подорвать. Но багермейстер попросил временно прекратить работу и дать возможность команде пообедать. Нас тоже пригласили к столу.
Во время обеда багермейстер рассказал, как была обнаружена мина в ковше.
Землечерпалка углубляла дно у элеваторной пристани. В предпраздничные дни команда старалась выполнить высокие социалистические обязательства, взятые к годовщине Великого Октября.
Багермейстер проверял работу механизмов, несение вахтенной службы. Когда он зашел к себе в каюту, почувствовал, что машина остановилась.
«В чем дело? Ведь до конца работы еще часа два», — размышлял багермейстер, выходя из каюты и направляясь к машинисту. Тот заверил, что у него все в порядке и задержка произошла не из-за машинного отделения.
Но машина-то остановилась.
И когда багермейстер с матросом прошли на корму, стало ясно, что произошло. В ковше торчал серый цилиндрический предмет. Его так зажало коромыслом подъемника рамы, что машина остановилась. Принесли ломы, чтобы как-то освободиться от этого предмета. Но тут поняли, что перед ними мина! О случившемся доложили начальству. Пришло распоряжение работу прекратить, всей команде покинуть судно.
— Хорошо, что это распоряжение не слыхала наша повариха, а то бы сидели сейчас без обеда, — сказал, смеясь, кто-то из матросов, когда багермейстер закончил свой рассказ.
После обеда в безопасном месте мы со Свиридовым изъяли из мины всю аппаратуру, а корпус, начиненный взрывчаткой, уничтожили.
Но не успел я приехать домой в Севастополь, как снова был вызван в штаб. Думал, что для доклада о произведенной работе. Но ошибся.
— Начальник штаба флота приказал немедленно отправиться в Николаев, — сообщил мне дежурный.
— Я ведь только оттуда.
— Срочно вызвали опять. И даже самолет готов к вылету.
Пришлось лететь в Николаев. На аэродроме уже стояла машина капитана порта, и меня быстро привезли в порт. Землечерпалка «Советская Грузия» стояла на прежнем месте. Механизмы ее не работали, на палубе не было ни одного человека. А в ковше опять торчала немецкая магнитная мина.
На этот раз мы со Свиридовым действовали смелее. И все же пришлось затратить целый день на обезвреживание мины.
В Николаеве произвели водолазное обследование всей акватории порта в районе элеватора. И такие меры были приняты своевременно. На следующий день магнитную мину обнаружили под килем теплохода «Декабрист».
Картина прояснилась. Перед оставлением Николаева фашисты заминировали места стоянки кораблей и судов. Мины хотя и были авиационные, но не имели ни парашютных замков, ни инерционных взрывателей. Значит, их сбрасывали с катеров.
Минеры изучили аппаратуру этих мин. Электрические батареи у них были разряжены, поэтому приборы не реагировали на магнитное поле кораблей и судов. Но мины могли взорваться при ударе по их корпусу якорем или гребным винтом, так как глубины здесь небольшие — у элеватора около десяти метров, а осадка теплохода девять метров.
После окончания этих работ в Николаеве выехал в Севастополь.
Такие командировки носили эпизодический характер. В основном же работать приходилось в море. Там минеры испытывали оружие, производили учебные минные постановки, торпедные стрельбы, траление, занимались подготовкой запальных команд.
Работа была интересной. На глазах осуществлялся известный принцип: «Против всякого яда есть противоядие». Совершенствовались мины, совершенствовались и средства борьбы с ними, улучшался метод защиты кораблей от неконтактных мин. И мины изготавливали с учетом всех этих более современных средств.
