Вниз по реке полностью

Кровь катилась у него из носа, вдоль правой стороны рта. Отец казался совсем маленьким в пыли, и я вновь ясно увидел тот день, когда она сделала это: то, как ствол выпал из ее безжизненной руки, как кофе обварил мне пальцы, когда я выронил чашку. Но был еще один момент – мелькнувшее передо мной ее лицо, когда дверь распахнулась во всю ширь. Что промелькнуло на нем в ту секунду? Удивление, показалось мне. Сожаление. Я всегда считал, что просто себе это вообразил.

Но только не сейчас.

– Мы вернулись в дом, – с расстановкой проговорил я. – Мы вернулись из леса, и ты пошел ее проведать. Она попросила принести ей кофе. Тебя попросила.

– О чем ты вообще говоришь? – Отец кое-как стер кровь с лица, но не сделал ни единой попытки подняться. Ему не хотелось слышать этого, но он знал.

– Ствол был уже приставлен к ее голове, когда я открыл дверь. Она хотела, чтобы это ты видел, как она умирает.

Лицо отца резко побелело.

– Ты, а не я, – добавил я.

Развернулся и двинулся прочь.

Зная, что на сей раз он не станет меня останавливать.

Сойдя с дороги, я вернулся к дому Долфа тропами и тропками, которые до сих пор помнил. В доме было пусто, поэтому никто не видел, как я бессильно обмяк в углу, что я практически сломлен. Никто не видел, как я отчаянно пытался взять себя в руки, и никто не видел, как я швыряю свои шмотки в машину; но Долф подкатил, как раз когда я уже отъезжал, и я притормозил – из уважения к его поднятой руке и по причине откровенной тревоги, появившейся у него на лице, когда окна наших машин с опущенными стеклами поравнялись и он прочитал мои намерения.

Долф выбрался из своего пикапа и положил руки на крышу моей машины. Наклонился ближе, и я понял, что он заметил сумку на заднем сиденье. Его глаза задержались на моем лице, после чего он наконец заговорил:

– Это не выход, Адам. Что бы он тебе ни сказал, бегство – это не ответ.

Но он ошибался – ничего не изменилось. Недоверие лезло из всех щелей, и мне по-прежнему приходилось выбирать лишь между горем и злостью. Понемногу охватывающее меня безразличное отупение казалось по сравнению с этим настоящим блаженством.

– Было классно повидать вас, Долф. Но ничего не получится. Передайте Грейс, что я люблю ее.

Отъезжая, я видел, как Долф стоит на подъездной дорожке и смотрит мне вслед. Он поднял было руку и что-то сказал, но я уже не расслышал. Это было уже неважно. Робин отвернулась от меня. Отец окончательно потерян.

Все кончено.

Безвозвратно.

Узкими проселочными дорожками я доехал до реки – до моста, перекинутого через границу округа Роуан. Остановил машину там же, где и в прошлый раз, и спустился к самой воде. Молочные канистры по-прежнему болтались тут, и я подумал про потерянного мальчишку, которого любил мой отец, про те времена, когда стоящие передо мной задачи были не сложнее необходимости вовремя смазать ножны защитной пропиткой или снять сома с крючка. Интересно, подумал я, осталось ли во мне хоть что-то от того мальчишки или этот неведомый рак и впрямь сожрал его целиком? Я мог припомнить, каково это было. Один день в особенности. Мне было семь, и оставалось еще больше года до той странной, темной зимы, что вытянула из моей матери всю ее энергию и тепло.

Мы были на реке.

Купались.

«Ты доверяешь мне?» – спросила мама.

«Да».

«Тогда вперед!» – сказала она.

Мы бултыхались у самого края мостков. Солнце стояло высоко, а ее улыбка была полна озорства. Из-за ярких желтых искорок в ее голубых глазах казалось, что в них что-то горит. «Давай за мной!» – крикнула она и тут же с головой ушла под воду. Я увидел, как ее ноги дважды дернулись ножницами, и она исчезла под мостками.

Я растерялся, но тут передо мной возникла ее рука. Крепко ухватившись за нее, я затаил дыхание и дал ей затащить себя под мостки. Мир вокруг на миг потемнел, и я тут же всплыл рядом с ней в пустом пространстве под настилом. Там было тихо и зелено, как бывает в лесу. Свет просачивался сквозь щели между досками. Ее глаза плясали, а когда этот свет коснулся их, вспыхнули ярким пламенем. Пространство было укромным и тихим. Я бывал на этих мостках сотни раз, но никогда не оказывался под ними. Мне словно открылась некая тайна. Мне словно…

Глаза матери весело сощурились. Она положила руку мне на лицо и шепнула:

«В мире столько волшебства…»

И это было действительно так.

Все это и в самом деле напоминало волшебство.

Я все еще размышлял над этим, когда на дороге надо мной притормозил знакомый пикап. Долф тяжело, по-стариковски спустился ко мне по прибрежному откосу.

– Откуда вы знали, что я тут? – спросил я.

– Наудачу. – Старик подобрал пригоршню мелких камешков и принялся пускать их блинчиками по воде.

– Если я сейчас проеду по мосту на тот берег, обратного пути уже не будет.

– Угу.

– Вот поэтому-то я тут и остановился.

Долф бросил еще один камешек. Отскочив от поверхности всего раз, тот булькнул под воду.

– Не слишком-то хорошо у вас получается, – заметил я.