– Да не собираюсь я это отрицать! Я хочу сказать, что это не имеет никакого значения. Я никогда не поставлю Долфа под угрозу. – Грейс попятилась в угол комнаты. Ее плечи вздернулись вверх, словно чтобы прикрыть уязвимую шею. Кулаки сжались. – Я тебе не враг, Грейс. И не враг Долфу. Мне нужно знать, что происходит. Я могу помочь.
– Я не могу тебе сказать.
Я шагнул к ней.
– Не подходи! – выкрикнула Грейс, и я увидел, насколько она близка к срыву. – Мне нужно самой во всем разобраться. Мне нужно подумать.
– Ладно. Просто успокойся. Давай обо всем этом поговорим.
Она опустила руки, и плечи пошли вниз тоже. Ее на глазах наполняла решимость.
– Тебе надо уходить, – сказала она.
– Грейс…
– Убирайся, Адам.
– Мы еще не закончили.
– Убирайся!
Я двинулся к двери, но остановился, опершись рукой о косяк.
– Подумай как следует, Грейс. Это ведь я, и я тоже люблю Долфа.
– Ты ничем не можешь мне помочь, Адам. И ничем не можешь помочь Долфу.
Мне не хотелось уходить. Многое по-прежнему оставалось недосказанным. Но она захлопнула дверь у меня перед носом, оставив меня таращиться на тонкий слой облупленной синей краски. Мне захотелось выломать эту дверь. Мне хотелось буквально втряхнуть здравый смысл в испуганную женщину, которая, похоже, уже окончательно не соображала, что к чему. Но Грейс была как эта краска – настолько местами истончилась, что из-под нее просвечивало голое дерево. Я провел ладонью по двери сверху вниз, и хрупкие синие чешуйки посыпались на пол. Я сдул остатки с пальцев.
Все двигалось так, как я даже отдаленно не мог себе представить. Все изменилось, люди тоже; и мой отец был прав в одном.
Пять лет – довольно долгий срок, и ничегошеньки-то я не понимал.
Я позвонил Робин. Она была на месте какого-то домашнего скандала и сказала мне, что долго разговаривать не может. На заднем плане я слышал, как женский голос сыплет оскорблениями, а мужской лишь повторяет: «Заткнись!» – снова и снова.
– Ты слышала про Долфа? – спросил я.
– Слышала. Мне очень жаль, Адам. Заключенных не помещают под такой надзор без какой-то веской причины. Не знаю, что и сказать.
В голове у меня промелькнули слова Грэнтэма: «Я не хочу, чтобы он покончил с собой, прежде чем я доберусь до сути всего этого».
Он должен был ошибаться.
Насчет всего.
– Все нормально. Я не поэтому звоню. Я тут натолкнулся на Грэнтэма. Он собирается просить твое начальство отстранить тебя. Подумал, что тебе следует знать.
– Он уже попросил. Мой босс сказал ему: а вот выкуси.
– Это хорошо.
– Ну что ж, твоя наводка насчет склада оказалась крепкой. Вчера вечером там провели рейд и изъяли более чем на триста тысяч долларов кристаллического мета. Похоже, Зебьюлон Фэйт оказался более крупным игроком, чем мы думали. А до кучи нашли еще несколько коробок лекарства от простуды, которые, как они думают, были похищены из распределительного склада возле аэропорта в Шарлотте.
– Лекарства от простуды?
– Угу. Его ингредиенты используются при изготовлении мета. Долго рассказывать. Послушай, есть еще одна вещь, которую тебе надо знать…
Робин прервалась, и по ее голосу я понял, что обстановка накаляется. Обращалась она не ко мне. «Сядьте, сэр. Мне надо, чтобы вы немедленно сели, прямо вот здесь. Эй, прекратите!»
– Мне уже пора, Адам. Я хочу, чтобы ты знал, что УБН[31] посылает своих парней взглянуть на то, что мы захватили. Может, они захотят пообщаться с тобой. А может, и нет. Не знаю. Поговорим позже.
– Погоди минутку! – сказал я.
– Только быстро.
– Мне нужно имя женщины, которая подала заявление на Дэнни Фэйта.
Робин сохранила молчание, и я опять услышал того мужика. «Заткнись! Заткнись! Заткнись!» А потом женщина, очевидно, его жена, заорала: «Не приказывай мне заткнуться, лживая ты жопа, изменщик поганый!»
– А зачем тебе? – спросила Робин.
– Насколько я могу судить, она последняя видела Дэнни живым. Кому-то надо с ней поговорить. Если Грэнтэму неохота тратить на нее время, тогда, черт побери, я сам с ней пообщаюсь!
– Не путайся под ногами у Грэнтэма, Адам. Я тебя уже предупреждала. Он такого не потерпит. Если выяснит, мало не покажется.
– Так скажешь или нет?
Я услышал, как она шумно выдохнула.
– Ее зовут Кэндис Кейн. Сокращенно Кэнди.
– Ты серьезно?[32]
Голоса вокруг Робин нарастали – два озлобленных супруга или сожителя, готовые разорвать друг друга в клочки.
– Мне пора, – повторила Робин. – Она есть в справочнике.
Автомобиль встретил меня мягкой кожей и знакомыми запахами; мотор заработал так тихо, что я его почти не слышал. Я опустил окна, чтобы выгнать жар, и ощутил вокруг себя всеохватную ширь земли. На миг это подарило чувство спокойствия и уюта, но этот миг был недолгим. Мне нужно было поговорить с отцом.
Отъехав от крыльца Долфа, я двинул к дому отца. Его пикапа на обычном месте не было, но на крыльце в кресле-качалке покачивалась Мириам. Я вышел из машины и поднялся к ней. Она подняла на меня взгляд, но ее глаза ничего мне сказали. Я подумал об острых лезвиях и порванных в клочья сердцах.
– Ты как? – спросил я.
– Нормально.
– Что делаешь?
