Возвращалась я к входу в морг. После стука дежурный врач впустил меня внутрь и я в своей бытовке занялась сначала рассчётами для клиента. Чеков не было только из храма, но я вписала сумму затрат. Моих денег осталось чуть более трехсот, но всё остро мне необходимое я купила.
Время было обеденное и после чайка я приступила к домовине. Сначала обила велюром столбик, который установят на кладбище как закопают могилу. Дерево было высушенным и мягким для работы с булавками и мелкими гвоздиками. До восьми вечера основную работу с домовиной я выполнила, завтра с утра всё закончу и после обеда займусь самим клиентом. Домой отправилась с обновками, только ткань оставила в бытовке.
Сестре отдала лапшу и водолазку, маме также лапшу, мои личные покупки прощупали и одобрили, кроме брюк. Маму попросила связать мне комплект шапки с помпоном и длинный шарф, как только якобы на работу принесут мотки шерсти. Утром сестрица попросила купить для неё пряжу синего цвета. Как только, так сразу я и куплю, только после себя, любимой, мысленно ответила сестре.
С утра пораньше продолжила в своей бытовке работу. К обеду подошел Миша и принес всё запрашиваемое. Вскоре подошел плотник и теперь они вдвоём на крышку гроба крепили ручки, в местах где я указывала. Потом устанавливали ножки и ручки на боковые стенки гроба. Дала им задание и пошла заниматься клиентом. Я надеялась на помощь Миши, но со своим бывшим шефом он отказался работать, пришлось обращаться к дежурному врачу с обещанием презента и он в помощи не отказал. Мы почти час провозились с клиентом, проводя все процедуры и последовательно одевая его. К этому времени мои работники закончили с гробом и мне осталось добавить штрихов. С каталки в гроб клиента перекладывали все вместе, после мелких поправлений все рассматривали результат наших трудов. Было почти идеально: внутри всё задраппировано белым парашютным шелком из прежних покупок в уценке, голова покоилась на белой же подушке с золотистой тесьмой по периметру, снаружи драппировка из велюра в трёх местах примята фигурными цвета старого золота ручками, а торец гроба по периметру венчает широкая золотая тесьма. Костюм расправлен, только лицо бледновато, но косметикой займусь рано утром до учёбы. Крышку гроба, аналогично задраппированную, но с крупным черным крестом из панбархата вынесли в зал прощания вместе с уже готовым столбиком, на котором укрепили фото с табличкой и металлическим крестом из храма. Гроб с клиентом отвезли в холодную, где я завтра нанесу последние штрихи на лицо. Я расплатилась на глазах Миши с плотником и мы все разбежались до завтрашнего дня.
Домой вернулась вначале седьмого, была уставшей и желающей пораньше лечь спать. Моих желаний родственники не учитывали и пришлось дремать в кресле под вой телевизора.
Утром очень рано сбежала на работу и в половине седьмого будила дежурного врача. Полчаса работала с лицом клиента, вложила ему в руки крест и уложила на лоб ленту из храма, все остальные ленты и покрывала, как мне подсказали в храме. Осталось только расставить свечи в зале прощания и можно бежать на занятия.
Из обновок пока пользовалась только рюкзачком, который можно носить как сумку. Покидала в него тетради для занятий и бегом, чтобы проветрить мозги, помчалась в училище. За время занятий пришла в себя от прошедших выходных, но в двенадцать уже была на рабочем месте.
Допить чаёк не дал Миша, меня звали в зал прощания. К своим рассчётам добавила выплату плотнику и с остатком средств пошла сдаваться. Встретил меня в дверях авторитет и провел к трем мужчинам в удлиненных пальто. Они молча меня разглядывали, словно зверушку какую. Я тоже молча их рассматривала.
– Это всё ты организовала?
– У меня были помощники и выходные.
– Нам понравился результат твоих трудов. Проси чего хочешь, мы не обидим.
– Нам в отделение просто необходима стиральная машина, желательно самсунг, но можно и вятку.
– Тебе сколько лет, ребёнок?
– Семнадцать, с какой целью интересуетесь моим возрастом?
– Да вот как подрастешь, работой можем обеспечить, раз у тебя так получается неплохо.
– За протекцию спасибо, ритуальный бизнес всегда будет востребован, но я этим занимаюсь, когда нет возможности отказаться.
– Смотри какие бойкие детки подрастают, учиться тебе надо.
– Спасибо за совет, я уже учусь. Подскажите, а кто из вас непосредственный начальник покойника?
Мужчины переглянулись, а потом один из них отвёл меня в сторону и почти прошептал:
– Зачем тебе эта информация? Кто ты такая?
– Для вас я никто, но если вот он подтвердит, – я ткнула в авторитета – То мне есть что сказать этому начальнику.
Авторитету махнули приблизиться.
– Подтверди, что я шеф застреленного Кости.
Квадратные глаза и кивок головой авторитета подтверждали слова.
– Пройдемте в коридор, я там скажу.
Из своей бытовки я вынесла мешочек с вещами Кости и отдала мужчине.
– Хотела отдать вдове, но раз нет детей и жены, то возвращаю вам, в милиции они бы пропали наверняка, а для вас это знаковые вещи.
Мужчина разглядывал на ладони вещички.
– Почему не оставила себе?
